Никогда нельзя быть уверенным, что линия безопасна или приватна. Мужчина, одетый в деловой костюм с ярко-красным галстуком, зависший возле газетного киоска у меня за спиной, вполне мог оказаться сотрудником Подразделения.

Я должна быть осторожна. Всегда.

— Я ближе всего к четвертой локации.

Четыре было кодом для встречи в Мичигане в Миллертон Парке, сразу за Гранд-Рапидсом.

Я никогда там прежде не была, но, договариваясь с отцом о местах для встреч, справлялась по карте Мичигана.

— Это в двух с половиной часах езды от меня, — сказал отец. — Скоро встретимся там.

У меня перехватило горло.

— Спасибо.

— Будь осторожна, пока я туда не доберусь. Хорошо?

— Хорошо.

— И, Анна, мальчики с тобой? — спросил он.

Зажмурившись, я намотала телефонный шнур на палец.

— Нет. Я сама по себе.

Папа вздохнул, словно ожидал такого ответа.

— Скоро увидимся, ладно?

— Пожалуйста, поторопись.

— Хорошо.

На заправке я купила кофе и пончик, а потом села на парковке, набивая рот.

Я не меньше часа просидела у заправки, так как не хотела слишком рано добраться до места встречи, потом выехала на шоссе. Я приехала в Миллертон Парк чуть раньше девяти.

Парк располагался в центре города и в общей сложности охватывал пять акров. В нем было около шести стоянок, поэтому мы с отцом условились встретиться на парковой скамейке ближе к центру, возле фонтанов.

Я плюхнулась на скамью, от холода застегнув пальто на молнию. Фонтан за моей спиной не работал, основание было захламлено мусором и сухими листьями. Игровая площадка прямо на следующем холме пустовала.

Мне казалось, что я вечность прождала папу, и когда он, наконец, показался, мы смущенно топтались на месте, ожидая друг от друга каких-то действий. Мы с папой редко обнимались.

— Рад тебя видеть, — сказал он, засунув руки в карманы пальто.

— А я тебя.

Я пару секунд разглядывала папу. Мы с ним виделись в последний раз несколько недель назад, и за это время он сильно постарел. В уголках его глаз и у рта появились новые морщины.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Нормально. А ты? Выглядишь похудевшей. Ты хорошо питалась?

Я рассмеялась.

— Да. Просто занималась пробежками с парнями.

Никто из нас не уточнял причины моего неожиданного интереса к тренировкам на выносливость и физическим упражнениям. В конце концов, отец частично нес ответственность за мой новый жизненный путь. Долгое время он был служащим Подразделения и возглавлял программу, которая изменила меня и парней.

Но я его не винила. Он делал то, что считал тогда правильным. И помог нам, когда это было нужно. А вот он сам все еще чувствовал вину, поэтому я старалась поменьше упоминать о Подразделении.

— Идем, — позвал папа, кивком указывая на стоянку за своей спиной. — Уйдем с холода.

Я в любом случае планировала избавиться от угнанного Ником автомобиля, поэтому принесла из него свои вещи. Папа отвел меня к пикапу цвета индиго, с несколькими пятнами ржавчины и белыми полосками по обоим бокам.

Я залезла внутрь и поставила свои вещи на пол. Папа сел рядом и после недолгих уговоров завел автомобиль.

— Подразделение никогда не заподозрит, что я вожу "Шевроле" восемьдесят первого года, — улыбнулся он мне. — Этот автомобиль хорошее прикрытие.

— Мне он нравится.

— Тебе нет нужды лгать. Он пахнет сигаретами и ездит хреново, но свою работу выполняет.

— Это все, что имеет значение.

Папа поехал на юг города, придерживаясь проселочных дорог. Снегопад немного ослабел, но условия вождения были не лучшими, а главные дороги представляли из себя жидкое месиво.

— Хочешь рассказать мне, что происходит? — наконец спросил папа. — В последнее наше общение я должен был по просьбе Сэма взглянуть на новую технику "промывки мозгов". Теперь ты одна и нуждаешься в моей помощи. Сэму же не промыли мозги?

— Нет.

Папа заметно расслабился.

— Что ж, это хорошо. Не знаю, достаточно ли мы сильны, чтобы идти против Сэма.

Не достаточно.

— Рассказывай, — попросил папа.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Лучше с самого начала.

Я подробно изложила все, что мы узнали. Папа слушал, грызя соломку.

— Ты подозреваешь, что Сэм убил твоих родителей? — несколькими минутами позже спросил он. — Это только теория.