Дэни закатила глаза.

— Почему ты всегда хочешь, чтобы этот раздражительный чудак был с нами?

— Не знаю. — Я теребила растянутое под нами одеяло. — Он хорошо ко мне относится. Показал мне, как сделать это. — Я подняла лист бумаги, сложенный в форме птички. — Он сказал, что этому его научила его мама.

Дэни взяла птицу за острый, стрельчатый хвост.

— Да? Что ж, в таком случае, может и стоит взять его с собой. Может, он сложит для нас лодку из бумаги и мы сможем переплыть на ней океан.

Я закатила глаза.

— Это глупо. Она утонет.

Дэни снова рассмеялась и пригладила мои волосы.

— Кто знает. Все возможно, птичка, если ты пожелаешь этого достаточно сильно.

Моя голова покоилась на чем-то твердом. Я открыла глаза, и увидела, что Сэм смотрит на меня сверху вниз. Это на его коленях лежала моя голова.

— Хей, — сказал он.

— Что случилось? — нетвердо проговорила я.

— Ты потеряла сознание.

Он посмотрел на другую сторону комнаты. Я села, чтобы видеть Дэни и остальных. От нехороших подозрений вокруг рта Сэма образовались морщинки.

Я покачала головой, безмолвно говоря ему, что Дэни не причиняла мне вреда.

Кас присел на кровать рядом со мной и положил руку мне на ногу.

— Я предложил сделать тебе искусственное дыхание рот в рот, но Сэм запретил. Понятия не имею почему. Я сказал, что не буду использовать язык.

Я усмехнулась. Сэм нахмурился и убрал руку Каса с моей ноги.

— Уверен, она ценит твое беспокойство, — сказал он, — но она и так отлично дышала.

— Незначительная деталь, — поморщился Кас, пожав плечами.

Я посмотрела на новых парней. Считают ли они теперь меня слабой. Мне бы этого не хотелось. Но двое, распределенные в комнату к Касу и Нику, даже не глядели на меня. Они читали журнал, на обложке которого был гоночный автомобиль с едва одетой женщиной на капоте.

Грег рассказывал Дэни что-то о своей внезапной тяге к гамбургерам.

Если они считали меня слабой или достойной жалости, то не показывали этого. По крайней мере, пока.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Сэм.

— Не знаю. — Я потерла виски. — У меня очень болит голова. Может быть, какие-нибудь…

Ник бросил мне пачку обезболивающего. Кас принес стакан воды.

— Спасибо, парни, — поблагодарила я их обоих, прежде чем разорвать упаковку. Я проглотила две таблетки, запив их водой. Я уже основательно подсела на эти штуки. Сколько болеутоляющих может употребить один человек, прежде чем они его убьют?

— Парни проверены? — спросила я Сэма.

— Вроде все в порядке. Никаких устройств не нашли.

— Ты готовишь их к тому, что делать, когда наши пути разойдутся?

Он кивнул.

— Я возьму Грега в магазин, чтобы купить самое необходимое.

— Хорошо.

Я села, и мое зрение снова рассеялось. Я вдруг почувствовала, что меня может стошнить. Никогда еще от воспоминаний мне не было так плохо.

— Так что произошло? — спросил Сэм, наклонившись. Его рука обвилась вокруг моей талии, пальцы нерешительно помедлили на обнаженном участке под задранной футболкой. Он глянул, смотрит ли на нас Дэни, и я поняла, что он пока не знает, что она в курсе наших отношений.

— Она знает, — прошептала я. — О нас.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты ей сказала?

— Она уже знала.

Он сжал губы, кивнул и отвел взгляд. Иногда читать Сэма было легко, а иногда, как сейчас, между нами вырастала стена. Чувствовал ли он вину? Хотел ли сам рассказать Дэни?

Снова обратив на меня внимание, он повторил свой прежний вопрос:

— Что случилось?

Я поняла, что разговор о Дэни окончен.

— Не знаю.

Сэм сузил глаза, словно подозревал, что я утаиваю нечто важное.

— Ты ничего не помнишь?

— У меня просто закружилась голова, и все.

— Ладно. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Отдохни, пока меня нет. И это не пожелание.

— Есть, сэр.

Он наградил меня взглядом, говорящим, что ему не до смеха. Потом обратился к Грегу:

— Ты готов? Нам надо идти.

Грег оттолкнулся от стены, возле которой болтал с Дэни.

— Мы вернемся в течение часа, — предупредил Сэм. — Никто не покидает эту комнату. Ясно?