Я терпеливо жду, когда же выявятся недостатки Шесть, но до сих пор не могу найти ни один.

Конечно, мы общаемся только три или четыре часа, поэтому ее недостатки могут быть зарыты глубже, чем у других.

— Значит, ты средний ребенок? — спросила она. — Ты страдаешь «синдромом среднего ребенка»?

Я качаю головой.

— Наверное, примерно настолько же, насколько ты страдаешь «синдромом пятого ребенка». К тому же, Ханна на четыре года старше меня, а Чанк на пять лет младше меня, так что у нас большая разница в возрасте.

Засмеявшись, она подавилась напитком.

— Чанк? Твою сестричку зовут Чанк [4] ?

— Все ее зовут Чанк. Она была полненькой.

Она смеется.

— Ты всем даешь прозвища. Скай ты называешь CheeseTits, а Холдера «Безнадежным». Как ты меня назовешь, когда меня не будет рядом?

— Если я даю людям прозвища, я индивидуализирую их. И я еще не придумал тебе кличку, — откинувшись на спинку стула, я задался вопросом, почему же я до сих пор никак её не прозвал. Обычно, я быстро придумываю людям прозвища.

— Это плохо, что ты не дал мне еще прозвища?

Я пожал плечами.

— На самом деле, нет. Я все еще пытаюсь понять тебя, вот и все. Ты немного противоречива.

Она вопросительно изогнула брови.

— Я противоречивая? В чем?

— Во всем. Ты невероятно красива и тебя совсем не волнует, как ты выглядишь. Ты кажешься милой, но я чувствую, что в тебе сочетается идеальная смесь добра и зла. Ты кажешься спокойной и ты не из тех, кто играет с парнями, но ты достаточно кокетлива. Я не сужу, это всего лишь мое наблюдение. Я знаю, какая у тебя репутация. И без сомнения, ты не тот человек, которому нужно внимание людей лишь для того, чтобы повысить свою самооценку.

Выражение ее лица задумчивое, поскольку она обдумывает все то, что я только что сказал. Взяв стакан, она сделала один глоток. Она допила свой напиток, но задумавшись над моими словами, так и не убрала стакан от своих губ. В конце концов, она поставила стакан обратно и посмотрела на тарелку.

— Я большене такая, — ответила она тихо, избегая моего взгляда.

— Какая? — мне не нравится ее грустный голос. Почему я всегда говорю всякие глупости?

— Я не та, которой раньше была.

Так держать, Дениэль. Ты идиот.

— Хорошо, я не знал тебя раньше и все, что я могу сделать — это рассуждать о девушке, которая сейчас сидит напротив меня. И до сих пор наше свидание было чертовски великолепным.

Улыбка снова появилась на ее губах.

— Это хорошо. Я не знала, каким будет это свидание, поскольку это первое свидание в моей жизни.

Я смеюсь.

— Не нужно завышать мою самооценку. Я могу справиться с той мыслью, что я не первый, кто тебя заинтересовал.

— Я серьезно. Я никогда раньше не была на свиданиях. Обычно, парни пропускали эту часть, стремясь быстрей получить от меня то, что действительно хотели.

Моя улыбка исчезла. По ее выражению лица я вижу, что она говорит на полном серьезе.

Наклонившись вперед, я посмотрел на нее с твердостью во взгляде.

— Эти парни были чертовски глупы.

Она смеется, но мне не смешно

— Я серьезно, Шесть. Всем тем парням нужен хороший пинок под зад, потому что разговоры с тобой во время ужина — это лучшая часть в тебе

Как только я произнес это, ее улыбка померкла. Она посмотрела на меня так, будто никто не делал ей настоящих комплиментов. Это меня раздражает.

— Откуда ты знаешь, что это лучшая часть во мне? — в ее голосе вновь появились кокетливые нотки. — Ты еще не целовал меня. Я не уверена, что это лучшая часть во мне, потому что я потрясающе целуюсь.

Иисус Христос. Не знаю, было ли это приглашение, но мне очень хочется посодействовать ей в этом.

— Я не сомневаюсь в том, что ты фантастически целуешься, но если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочел ужин и беседы с тобой, нежели поцелуи в любой день.

Она сощурила глаза.

— Это полная чушь, — в ее голосе слышится вызов, — не может быть такого, чтобы кто — то выбрал ужин и разговоры вместо хорошей сессии поцелуев.

Я попытался взглянуть на нее вызывающе, но она привела хороший довод.

— Хорошо, — признался я, — возможно, ты права. Но тогда бы я выбрал поцелуи во время ужина с тобой. Лучшее из двух миров.

Она впечатлено кивнула.

— Ты хорош, — откинувшись на спинку стула, она скрестила руки на груди. — Где ты научился такой находчивости?