— Где… где Себастьян? — рискнул спросить Лоури.

— Вы больше не с ними. Вы с нами. Старайтесь по возможности нам не докучать, в конце одного из этих тоннелей вас ожидает сюрприз. Дурачок, выход справа. Разве не помнишь?

— Я… я никогда раньше здесь не бывал.

— Да нет же, бывал. Еще как бывал. Ведь правда?

— Разумеется, бывал, — подхватил другой голос.

— Много, много раз.

— Нет, не много, — отозвался другой. — Всего раза три. Вот оно, это место, здесь.

— Иди же, — уныло сказал первый голос, Лоури с трудом заставил ноги повиноваться. Его ожидало что-то чудовищное, к чему он не смел приблизиться, он знал, что если увидит это, то сойдет с ума!

— Теперь ты принадлежишь нам, так что иди вперед.

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Узнаешь.

Он почувствовал, что дно пещеры накренилось, и при каждом шаге он, казалось, будил спящих тварей, которые уползали прочь, заставляя его спотыкаться, обвивая лодыжки, больно ударяя по ногам.

Спуск был очень длинным, у его основания зияла чернота. Нельзя ему идти вниз! Нельзя идти вниз! Пока не поздно, надо вернуться назад!

— Иди вперед, — послышались усталые голоса. — Теперь ты наш. Впереди было лишь безмолвие. Впереди… Лоури опустился на склон — ему было дурно, он был слишком слаб, чтобы идти, слишком боялся того, что может предстать перед ним, сделай он еще один шаг. Вокруг все закружилось и завыло.

И тут он услышал тихий голос Себастьяна, монотонно произносивший какие-то латинские фразы.

— Себастьян!

Лоури с неимоверным усилием поднялся на ноги и, шатаясь, пошел на голос. Ему показалось, что дорога разветвляется, и он спускается вниз не там, где надо. Он ни в чем не был уверен, кроме того, что слышит голос Себастьяна.

Он обогнул какой-то выступ и был ослеплен светом, падавшим из витражного окна. Кругом нельзя было различить ничего, кроме теней и пыли, но постепенно Лоури разглядел находившиеся здесь предметы. Вдоль расположенного наверху карниза красовались семь каменных быков, каждый из которых, глядя вниз бесстрастными каменными глазами, занес копыто над шаром.

Пол был очень скользким, стоять на нем было трудно, и потому Лоури уцепился за грязные, висевшие справа портьеры.

В комнате было полно народу — поровну мужчин и женщин. Себастьян стоял на небольшом возвышении у маленького алтаря. Он плавно и грациозно водил руками над головами людей, его глаза были воздеты кверху, навстречу свету, струившемуся из высокого окна. Перед ним была открыта гигантская книга, на которой лежали крест и священное кольцо. А вокруг него широким кругом шли и шли женщины.

То были прелестные женщины, все в белом, и лишь изредка в мелькании их плащей проскальзывал красный цвет; их лица были безгрешны и невинны, а движения — легки и изящны.

Шествующие по кругу женщины находились внутри другого круга, состоявшего из мужчин. Те тоже были одеты в белое, однако на их лицах, искаженных кривыми ухмылками, читался скорее порок. Их белые плащи были покрыты темными пятнами, которые они даже не пытались скрыть.

Себастьян читал молитвы и благословлял людей, водя рукой над их головами. Женщины медленно и тихо двигались по кругу, поднимая на него глаза, только когда оказывались перед алтарем. Стоявшие кольцом мужчины не обращали на Себастьяна никакого внимания.

И тут Лоури едва не вскрикнул. Он увидел, что происходит на самом деле. Когда женщины оказывались позади алтаря, мужчины жадно протягивали к ним когтистые руки, а женщины бросали на них через плечо похотливые взгляды, после чего их лица вновь принимали прежнее выражение, с каким они и проходили перед алтарем. Мужчины, хихикая, игриво толкали друг друга, а потом вновь тянули к ним руки.

Себастьян все читал и читал молитвы, устремив свой ласковый взор к квадратику света.

Лоури пытался бежать, но это оказалось невозможным, так как пол был настолько скользким, что трудно было даже устоять на одном месте. Внезапно он донял, из-за чего пол такой скользкий. Он был покрыт толстым слоем крови!

Лоури закричал.

Все повернули головы в его сторону. Себастьян оборвал молитвы и поклонился ему с доброй улыбкой. Все остальные, угрюмо глядя на него и указывая пальцами, что-то бормотали, и в этих приглушенных голосах слышались раздражение и гнев.

От крика ожили и семь быков над карнизом. Они подняли копыта, шары под ними дрогнули — оказалось, что это человеческие черепа. Быки ударили по ним копытами, и черепа обрушились с карниза в гущу разъяренной толпы, сбивая с ног мужчин и женщин, но не задев Себастьяна.