Злость.

Страсть. Сумасшествие.

Нет запретов и глупых мыслей: “А как я выгляжу со стороны...”

Просто страсть...

Потом они перебрались на диван. Очнувшись, Катя спросила:

– Мы вообще где?

– На загородной базе, – ответил Влад.

Вид у него был удовлетворенный и расслабленный, а еще на редкость довольный.

– Признавайся, что еще удумал, – подозрительно уточнила Катя.

Сцепив руки на ее спине, Влад ответил:

– Я был прав – ты страстная.

Попытка вырваться ни к чему не привела.

– Точно – страстная, – довольно усмехнулся мужчина. – Опять не то сказал?

– Умеешь ты, – возмутилась Катя в полсилы.

Ей было хорошо, хотя в голове начали мелькать мысли, что волосы наверняка дыбом, да и косметика размазалась.

– Давай без глупостей, – вдруг предложил Влад.

– Ты о чем? – не поняла Катя, пробуя подняться – надо прикрыться.

– Кать, без хрени “у меня лишнее здесь и здесь, поэтому я не ем и хожу одетой в паранджу”.

– Вау – стихами?! – восхитилась она.

– А ты как думала?! Серьезно, Кать, без этой ерунды, договорились?

– Я попробую.

– Ладно.

Он убрал руки, и Катя поднялась. Повернувшись в поисках одежды, она только хотела спросить насчет ванны, как поймала откровенно мужской изучающий взгляд Влада. Первое желание – спрятаться, все же возраст, да и фигура далека от идеала, но он словно не видел недостатков. Так что Катя усмехнулась, решив попробовать пол на скольжение, и, подняв руки – это хорошо приподнимало грудь, начала вращение. Нога, прямая спина, “живые” руки...

С трудом, ламинат – не лучший выбор для вращения, завершив поворот, Катя улыбнулась зрителю и пискнула...

Влад слишком быстро поймал ее. И девушка оказалась в роли безропотно принимающей все стороны. С трудом заметив у себя непонятное желание освободится, девушка все же расслабилась, отдаваясь ласкам. Влада ее покорность подстегнула.

Дойдя через какое-то время до шикарной ванной, она смогла даже взглянуть на ситуацию с другой стороны. Ей понравилось.

Влад, одевшись первым, принес ее вещи. Мятые, но ничего, сойдут.

Комната, в которой они предавались разврату, оказалась частью большой гостиной. На ее вопросительный взгляд Влад махнул рукой:

– Они адекватные. Это тебе.

На столе лежал красивый экзотический букетик.

Извинение.

Нежные цветы, тоненькие травинки. Даже сложно сказать, что именно, но букет молил “Прости”

Посмотрев на Влада, Катя все же решила уточнить:

– Кто разбирается?

– Степа, – не стал увиливать мужчина. – По мне, розы – лучший вариант, но в этом вопросе я полагаюсь на остальных.

– Спасибо, – поблагодарила Катя. – Знаешь... хотела уточнить, но, наверное, пока не буду.

– Есть хочешь? И – спрашивай.

– Хочу.

– Чай? – поддел он ее.

– Нет, – фыркнула Катя. – Ты просто не представляешь, каково это – перешивать половину концертных платьев.

– Сложно?

– Очень! Они эксклюзивны. Некоторые проще сшить заново, а напрягать этим маму не хочется.

– Ясно.

Небольшая экскурсия, закончившаяся на кухне, где водитель жарил мясо, а Степа ковырялся в планшете. Он и обрадовался их возвращению:

– Наконец-то! Вы как кролики, а вроде возраст!

– Степ, я тебе щас сам зубы выбью, – пригрозил Влад недовольно.

– А я, как самый культурный человек, два часа отваживаю желающих с тобой пообщаться. Сколько усилий и нервов мне это стоит – никто не ценит! – патетично воскликнул Степа.

– Это в плане, что тренируешься убегать от недовольных людей? – уточнила Катя, устраиваясь за стол.

Водитель расхохотался:

– Именно!

– Кто меня спрашивал? – прервал их общение Влад.

Степа указал на листок бумаги с именами и протянул телефон. Влад хмыкнул и ушел звонить.

Перед Катей поставили тарелку с отбивной. Жирной. Толстой. Зажаренной до корочки.

От картошки девушка отказалась.

– Извини, не влезет. Да и вообще, картошку я и дома поесть могу.

– А мясо – нет? – съязвил Степа. – Только на картошку и работаешь?

– Неа. На овсяные хлопья.

Водитель даже поперхнулся, зато у парня словарный запас был больше.

– Сочувствую, значит, ты три года живешь, перебиваясь с картошки на овсянку? А вроде нормально зарабатываешь...