– У вас что, до сих пор на примусах готовят? – изумился Том, вернувшийся к ответу старичка, который необдуманно перебил ироничным замечанием об автомобилях.

– Есть вещи, которые можно приготовить исключительно на примусе, – многозначительно ответил старичок.

– Какие вещи? – заинтересовался Том. Но старичок, не ответив, слегка усмехнулся и удалился.

Том бросился вслед за ним, но с ходу наткнулся на прилавок вроде как бакалейных товаров, и был им остановлен. В баке булькнуло и пролилось. А прилавок притягивал взгляд: уставленный банками для сыпаучих продуктов – словно манная крупа на паутине, со стойкими стойками, увешанными кулями, кульками и кулёчками и уложенный пакетами, пакетиками и пакетульками – нечтим средлинным между пакетиком и кулёчком. Начиналась вторая Ярмарка, обещанная Гидом.

– А что у вас в пакетиках? – поинтересовался Том, пытаясь прочитать написанное на этикетке и выворачивая голову.

– Мука. Читайте внимательнее, всё написано: «Мука, высший сорт, вес нетто 2 кг, вес брутто…».

– А откуда вам её привозят? – не отставал Том.

– С мукомолен, конечно.

– А туда откуда?

– В карьерах добывают. Выламывают из стен. невероЯтно мучительное дело.

– Для чего она и кому нужна?

– Э-э, дорогой, на Ярмарке всегда что-нибудь кому-нибудь нужно. Не все покупают для себя, – подмигнул продавец. – Есть люди, что ничего не пожалеют, лишь бы досадить ближнему своему, доставить что-нибудь экзотически противное. В какие расходы влезают!.. Бывает, всю жизнь на это потратят.

– А в других чего?

– Типунчики, чесунчики, трясунчики – полный набор. Дрязги – кухонные, домашние, случайные, служебные, слежубные, автобусные. Даже армейские, – он указал рукой на иссиня-чёрные. – Склоки, ссоры, споры, раздоры, распоры, упоры и ступоры – стандартные.

– И всё для того, чтобы людям жилось хуже?

– Почему хуже – веселее!

– Кому – веселее, а кому – хуже. Кому смех, а кому – слёзы.

– Не будете покупать – не загораживайте товар, – окрысился продавец. Даже хвост из штанины высунулся.

– Будем покупать – загородим! – прошипел Том, но не укусил, а отошёл в сторону.

Мы сделали несколько шагов и стали. Килограммов пять. Стали свидетелями обрывка рекламного разговора-продажи высокого и худого продавца и низенького и толстого покупателя:

– У меня – твёрдые принципы, – отчётливо сказал продавец, вытянувшись по стойке «смирно». Другие стойки стояли рядом с ним, пустые, без никого. – Желаете помягче, поищите в другом месте.

– Их ведь не раскусишь! – возмущался покупатель, стоя ко мне спиной.

– И не надо кусать, – так же раздельно сказал продавец, – их нужно глотать целиком.

– Как устриц?

– Как мидий, – твёрдо ответил продавец.

– С лимонным соком?

– Или с уксусом.

– То вы говорите, чтобы не кусали, то – с укусом. Никак вас не поймёшь.

– У всех свой вкус.

– Хороший вкус – уксус.

– Молжете без укусуса.

– Но вы же рекомендуете!

– Дуйте и вы.

– Не обзывайтесь!

– Я вас не обзывал.

– Вы только что назвали меня деревом, ивой. Я сам слышал!

– А вы кем хотели бы быть, дубом?

Дальше пошли сплошные оскорбления – чёрно-красные, со множеством крючков и заусениц, похожие на лжуков и лжужелиц. Одни из них задевали, другие – нет.

– Как разгадать эту головогорлоговорломку, – вполголоса спросил я Тома, – если оба не понимают друг друга? Не понимают, о чём говорят. Более того: и не стараются понять. Им главнее высказать собственное мнение, а не обменяться мнениями. Нет чтобы найти общий язык…

– Вы думаете, будет лучше? – удивился Гид, указывая на двух людей, стоящих лицом друг к другу. – Они нашли общий язык.

Я посмотрел. И присмотрелся:

– Как, один на двоих?..

– Да.

– Ужасно… Том, не смотри.

Но Том увлёкся предыдущими спорщиками, и внимания на нашедших общий язык не обратил.

– Ха! Одно мнение стоит другого, – отхахнулся Том, – ты же видишь, они абсолютно одинаковые, что их менять? Меня интересует другое: разгадать – значит, размышлять, следуя извивам гада… Но это к слову. А вопрос такой: если есть принципы, значит, есть беспринципность?

– Совершенно верно, – Гид стоял начеку, – я вам потом покажу. По соседству, за углом.

– Нет, я так. Лучше не надо, – намекнул Том.

– Нет-нет, вам будет интересно.

– Нет, – вмешался я, – только не сейчас.

Мне показалось, я увидел то, что давно искал.

На полуоблупившейся вывеске, намалёванной половой краской и напоминавшей залитый пивом со вшами лоб под шитой луной, красовалась надпись – и не обычная, а надписище: она занимала значительную часть вывески: «Раритеты старинной Ярмарки».