“Господи, быстрее, быстрее”.

Иуваль бежал. “Да что же это такое, одни змеи у меня на пути, к чему это все, неужели, неужели… Нет, все равно я успею, не может такого быть, ибо Иоанн для меня — моя жизнь”.

РИМ. “Даврий!” — “Мама, что случилось?” — “Отец наш, можно сказать, добился исполнения твоего желания”. — “Мама, мамочка, как я рад”. — “Вот, Даврий, сегодня мы и идем смотреть бой гладиаторов”.

— “Спасибо вам, наконец-то я увижу то, что хотел увидеть. Идемте прямо сейчас”. — “Хорошо, сейчас пойдем, и там нас ждет твой отец”.

Вокруг шумел народ, все ждали чего-то необык­новенного. Даврий посмотрел по сторонам, на этом зре­лище женщин было большинство. Это его удивило. “Даврий, не отвлекайся”. — “Мама, но я…” — “Ты о чем нас просил?” — “Извините меня”.

На поле вышли два гладиатора, завязался бой. Это было действительно зрелище. Вокруг все кричали, можно сказать, орали. “Мама, они что, звери?” — “Нет, сынок, они гладиаторы”. — “А все, смотрящие на них?”

— “Замолчи, ибо это может на нас повлиять, смотри лучше на бой”. — “Нет, с меня хватит, я лучше зак­рою глаза, ибо это не бой, здесь пахнет чем-то непри­ятным”. — “Даврий, да что с тобой?” — “Ничего, давайте уйдем отсюда, ибо кровь красного цвета будет меня преследовать всю мою жизнь”. — “Сын ты мой, о чем ты говоришь?” — “О смерти своей”. — “Тогда скорее уйдем отсюда”. — “Мама, мне очень плохо, но не от боя гладиаторов, а от тех женщин, которые рожа­ют нас и убивают”. — “Даврий, прости меня, но гла­диаторы — не люди”. — “А мы кто?” — “Прости меня еще раз. Да, они люди, но строй наш такой”. — “Мамочка, но почему они убивают друг друга?” — “Дав­рий, то прихоть богатых, и только деньги вершат это зло. Не вини нас в этом, мы ни в чем не виновны”. — “Все, я стану настоящим человеком, ибо чувствую, что смерть должна быть справедливой, но ни в коем случае не принужденной. Мама Хиттура, я правильно гово­рю”. — “Даврий, мне стыдно, ты мое дитя и учишь меня. Теперь я знаю, что глаза, ум детей превыше нашего мышления. Знаешь, Даврий, когда-то давным-давно Бог Зевс на огненной колеснице приземлился у нас в Риме, и знаешь, что Он сказал?” — “Нет”. — “Он сказал: “Люди, вас всегда посещают Боги, те, ко­торые сотворили вас, радуйтесь им, но не гоните, ибо гоня Творца, своего, вы утратите себя. Наши огненные колесницы всегда будут посещать вашу Землю и свое Творение”. — “Мама, а ты Зевса видела?” — “Нет, не видела”. — “А я бы хотел увидеть”. — “Придет время, и ты увидишь” — “А когда это время насту­пит?” — “Скоро, Даврий, очень скоро…”

ВИФАВАРА. “Слава Всевышнему, наконец-то я добрался до дома своего, — подумал Иуваль, — но нет, мне нужно идти к Захарию”. Захарий лежал, ря­дом сидел плачущий Иоанн.

“Иоанн, что, уже?” — “Нет, он спит, я боюсь”. — “Сынок, не бойся, я же рядом с тобой. Захарий, про­снись”. Тот открыл глаза. — “Иуваль, я-я дождался тебя, слава Богу, теперь мне не страшно уходить к своей Елизавете”. — “Захарий, не уходи”. — “Иуваль, бере­ги Иоанна. Сынок, подойди ко мне”. — “Отец!” — “Иоанн, держись дяди Иуваля, мне же пора”. — “Отец, прошу тебя, не уходи”. — “Сынок, запомни то, что скажу: все сбудется, ибо дух человека переносит его немощи, а пораженный дух, кто может подкрепить его, как не сам Бог”. Захария тошнило, ему хотелось кричать, но он тер­пел, глаза его тускнели, веки стали тяжестью для него, сердце стало стучать все медленнее и медленнее. Пред ним все плыло. В один миг он увидел все, всю свою жизнь. Страха не было, была одна только легкость. Захарий уходил в Царствие Божье, он несся, проходя все Божьи барьеры, ему было очень приятно. Яркий свет одолевал его, душа парила, она ничего не чувствовала, кроме ласки Божьей. Как в тумане, пред ним предстала Елизавета, извне появился Авраам. “Боже, как мне лег­ко, как мне хорошо”. — “Захарий, вернись назад на мгновение”. — “Я не хочу”. — “Нет, вернись”. — “Но мне здесь очень приятно”. — “Ты очень скоро будешь здесь, вернись к сыну”.

Захарий открыл глаза. “Боже мой, как мне тяже­ло. Иоанн, дай я тебя поцелую”. Иоанн не мог оста­новить слезы, он подошел к отцу, наклонился. “Отец, отец ты мой, не оставляй меня одного, я боюсь, мне страшно, не хочу быть один”. — “Иоанн, пойми, так нужно Богу”. — “Захарий поцеловал Иоанна и зак­рыл глаза, снова появился яркий свет, который погло­щал Захария, он не понимал, что с ним происходит. Ему казалось, что его несло куда-то в бездну. После он увидел, что тело покинуло его, и снова появилась легкость, он снова парил. “Господи, я боюсь этой высо­ты”. — “Захарий, это не высота, ты влился в Мой простор. Посмотри вокруг, ведь ты не на Небесах, ты есть везде. Войди вот этими вратами ко Мне”. — “Боже, сейчас я войду, но я хочу еще…” — “Захарий, успеешь”. — “О Боже, я вижу Иоанна, Иуваля, я вижу синагогу, где вел проповеди”. — “Захарий, это еще не чудо, оно ждет тебя впереди, но что же ты остановился пред вратами?” — “Грешен я, Господи”. — “Входи, грехи свои ты смоешь вон там”. Неведомая сила втя­нула Захария в нечто священное. “Боже, как мне лег­ко без тела, и как я жалею о своем теле”. — “Захарий, не думай об этом, ибо ты у Меня”. — “Господи, а кто этот мальчик?” — “Это Мой Сын Иисус”. — “Не тот ли Иисус?” — “Именно тот”. — “Захарий!” — “Боже, я не вижу Тебя”. — “Ха-ха-ха, но себя-то ты слы­шишь?” — “Да, я слышу”, — “Тогда восстань среди всех живых”. — “Боже, этого я сделать не могу”. — “Захарий, тогда Меня ни о чем не проси, но запомни одно: вот дела, которые вы должны делать: Говорите Истину друг другу, по Истине и миролюбию судите у ваших ворот”.

Варавва встал, посмотрел вокруг. “Елисуа, ну что, идем?” — “А куда?” — “Я и сам не знаю. Пойдем туда, где живет настоящая Истина и хорошая жизнь, если она существует на самом деле”. — “Варавва, а где это находится?” - “Не знаю, может быть, рядом, а может быть, где-то далеко. Но я полон сил и буду искать свое счастье везде, и ты будешь рядом со мной. Пусть прольется очень много крови, но мы будем идти только по светлому пути, даже нарушая Моисеевы за­коны, и думаю, что он нас простит, ибо, следуя этим путем, мы идем не ради наживы своей, а ради унижен­ных людей. Елисуа, вперед!”

Захарий отходил, Иоанн видел все своими глазами. Он просил Бога вернуть ему его отца, но, увидев слезы на глазах Иуваля, он понял все, ибо отца Заха­рия Бог воистину забрал к себе. “Иоанн, успокойся, отец твой уже находится там”. — “Дядя Иуваль, я это уже понял”. — “Пусть придут плакальщицы, и завтра предадим его тело земле. А сейчас давай присядем и помолчим…” Душа Захария влилась в Простор Бо­жий. Иоанн с Иувалем остались на обратной стороне жизни, их разделял небольшой промежуток Божьей Вечности, но они пока этого не могли понять.

“Вот, Иоанн, мы и остались с тобой вдвоем на этом белом свете. Я думаю, что ты будешь жить у меня”. — “Да, дядя Иуваль, я не против. Скажи мне, а Елисуа придет еще к нам?” — “Я думаю, что он нас навестит, а вообще, я рад за него, ибо он нашел свое место в жиз­ни. И пусть ему сопутствует удача всегда и везде. Идем. Иоанн, ко мне. После всего случившегося нам нужно отдохнуть и набраться сил”.

Со дня смерти Захария Иоанн все чаще и чаще стал слышать свой внутренний голос. Сначала он это­му удивлялся, но со временем привык и в любую мину­ту мог общаться с ним. Об этом он никому не говорил, но Иуваль это замечал, ибо бывало, что Иоанн не сдер­живался и говорил сам с собой. Иувалю было инте­ресно смотреть, и в душе он радовался за него.

“Иоанн, с кем ты сейчас говорил?” Иоанн покрас­нел. “С родителями своими”. — “И что же они тебе говорят?” — “Они успокаивают меня, утешают, и бла­годарят тебя за то, что ты не отказался от меня”. — “Что ж, спасибо им”.

Вот так вместе они и прожили семнадцать лет. На их пути было все: и радость, и горе, смех и слезы. Но они все пережили.

“Иоанн, сынок, тебе уже двадцать пять лет от роду, и я стал уже стар. Думаю, что мне уже пора отправ­ляться к отцу твоему. Там я увижу Захария и Елизаве­ту, увижу всех своих родных”. — “Отец Иуваль, не нужно об этом думать, рано тебе еще туда”. — “Нет, Иоанн, зов Божий я тоже слышу, и мне нужно быть готовым к этому всегда. Сам посмотри на меня, как я выгляжу”. “Да, отец Иуваль, ты прав, и уже никто ничего не изменит”, — подумал Иоанн.