“Иисус, прости нас всех глупых и недостойных име­ни Твоего”. — “Я вас всех прощаю. Подносите своих детей ближе ко Мне и попрошу успокоиться. Всевыш­ний, посмотри на эти чада и помоги им во всем, ибо плод чрева Твоего в них, в них Твоя сила и дух Твой. Отец Мой, благослови их на долгую жизнь, сними грехи со всех, кто здесь присутствует”. — “Иисус, Я с Тобой согласен, и Я все сделаю”. — “Вы слышали, что сказал Мой Отец? Вы на сей день исцелены им. Берите на руки своих детей и ждите того, что будет. И увиденное будет явлением не только Божьим, но и всемогущим. Когда вы увидите Мое вознесение, поднесите своих чад к огню, возносящемуся к Небесам, и в них…”

“Иисус, Иисус, но мое дитя вообще не может дви­гаться и говорить”. — “Вознеси свое дитя пред Огнем Небесным, и оно опомнится”. — “Спасибо Тебе, Иисус”. — “Не нужно Меня благодарить, ибо Я де­лаю то, что возможно Богу”.

“Как же нам быть, остальным?” — “Не бойтесь ничего и в своих душах всегда несите Мое имя, ибо Я, Иисус Христос, буду всегда с вами”.

“Иисус, Мне страшно”. — “Мама, почему?” — “Смотри, сколько людей собралось, как бы ничего не произошло”. — “Мамочка, ничего не произойдет, ибо все позади осталось”.

“Иисус, Мария!” — “Клавдия, ты уже здесь?” — “Да, уже много времени я дожидаюсь вас здесь, ибо тогда забыла вам сказать…” — “Что именно, Клавдия, ты забыла нам сказать?” — “Прости меня, Мария, я хочу вас предупредить, что синедрион решил направить сюда легионеров”. — “Не волнуйтесь, они будут спать, видя происходящее”. — “Иисус, будь осторожен”. — “Клавдия, но Мне уже нечего бояться по сравнению с тем, что Я перенес”. — “Но, Иисус, здесь же останут­ся остальные люди”. — “Я об этом уже подумал и все сделаю для того, чтобы никто не пострадал. А вообще уже никто и ничего не изменит, ни синедрион, ни Пи­лат, ни Антипа Ирод. Решено Мне уйти не Мной”.

— “И все же, Иисус, посмотри, сколько народа здесь”.

— “Да, Я плачу пред истиной своей и пред всеми людьми, кто пришел Меня не проводить, а возвысить в Мое Царствие и ваше тоже”.

— “О, Боже, да куда же я снова несусь, ты меня слышишь?”

— Да, я слышу.

— Останови меня здесь, я войду в эту дыру.

— Это не дыра, это тоннель.

— Для меня все равно, — Варрава сделал не­сколько шагов.

— Господи, почему из женщины эти жабы сосут кровь, из груди ее, да и изо всего тела?

— Ты, божий угодник, о том, что видишь здесь, лучше молчи.

— А кто это со мной так говорит?

— Я с тобою говорю.

— Так появись ты предо мной, идол ты дьявольский.

— Что ж, если не страшно, то посмотри на меня.

— О, Господи, что за чудовище? Но я все равно тебя не боюсь. И прошу тебя, сними с женщины жаб мерзких.

— Сам подойди и сними.

Варрава подумал: будь что будет, не пропаду. Жен­щина прекрасная, а жабы такие мерзкие. Он подошел, прикоснулся к одной жабе рукой: “Смотри, какая она холодная”. Обеими руками он еле оторвал ее от тела. Женщина заорала не своим голосом: “Что ты делаешь, безумец, мне же было приятно”. — “О, прости меня, я и не знал, что в этом есть удовольствие”. Она посмот­рела на Варраву: “Подойди ко мне поближе, я тебя поцелую”. — “Хорошо, но только пусть жабы покинут твое тело”. — “Ради дьявола, я на все согласна”. Жабы медленно стали отпускать тело женщины. Видя это, Варавва отбежал. “Вот это да, страшновато все-таки”.

— “Не бойся, подойди и поцелуй меня. Я же пре­красна сейчас”. — “Как же мне быть, — думал Ва­равва, — она действительно прекрасна. Решено, по­дойду и поцелую. Ведь когда прощался с Осией, цело­вал его, а он намного неприятней этой красавицы”. И он сделал два шага вперед. Одна из жаб вцепилась ему в ногу. “Господи, она же сосет из меня не кровь, а силу какую-то. А ну, тварь, отцепись”. Одной рукой он не смог оторвать ее, уцепился двумя. “Э, тварь, вот ты какая”. Жаба заговорила: “А ты съешь меня и будешь доволен”. — “Да нет, лучше пусть жрут тебя такие, как и ты!” — “Хорошо, но ты еще пожалеешь”. Ва­равва выбросил ее из рук и направился к женщине. — “Ты меня хотела поце… Черт, черт истинный предо мной”. — “А что ты хотел увидеть здесь?” — “Но только не это”.

Варавва услышал свой голос: “Идем отсюда”. — “Нет, я хочу все познать”. — “Но ведь ты можешь здесь погибнуть, дьявольское же гнездо”. — “Нет, я не из таких, я выдержу и зд а здесь?” — “Да кто же это снова? Да, Его имени не боюсь даже в вашем мерзком месте”. — “Нет, больше этого имени не про­износи здесь, ибо место подвластно другому имени”.

— “И какое же это имя, ответьте, не молчите”.

“Это Сафрим”. — “Сафрим, Сафрим? Я знал та­кого”. — “Идиот, наш бог”. — “Нет, я такого знал на Земле”. — “Ты что, вообще?” — “Нет, еще не совсем”. — “Тогда ступай отсюда, тебе не место здесь”.

— “Ну, я и сам знаю, а вообще, как с вами здесь трудно общаться. Непонятно, кто с кем говорит. Не царствие, а навозная яма. Так что наслаждайтесь в ней сами”, — и Варавва резко начал перемещаться по тоннелю, видя впереди себя белый свет. “Ну как, тебе понравилось то место, где ты был?” — “Да кто же это снова со мной говорит?” — “Это я, Варрава”. — “Пора бы мне ко всему этому привыкнуть”.

ЕЛЕОНСКАЯ ГОРА.

“Братья Мои, вот и настал этот день. Все вы ста­нете свидетелями Моего вознесения в чистую плоть Бессмертия. И Я попрошу вас: жалеть Меня не нужно, ибо в жалости вашей Я буду видеть слезы. Нужно ра­доваться тому, что рядом с вами жил Господь Бог. И радость еще больше будет утверждать и доказывать Мое пребывание на Земле. Вы можете грустить обо Мне, как о человеке, но радоваться тому, что в человеке вы увидели истинного Бога. Я понимаю и о многом сожа­лею, но это все поправимое, ибо Ученики Мои продол­жат начатое Мной. Прожил Я свою жизнь на Земле очень хорошую, ибо Я оставил на ней свой духовный плод, который с веками размножится и осядет в душах, и каждый вновь рожденный почувствует все это. И Я, Иисус Христос, находясь в Царствии Небесном, буду радоваться всему этому и за всех вас. Ежели кто в Меня не верит — придет время, и он все равно поверит, но, главное, не опоздать в своем выборе.