С тех пор он еще не раз прокатился на золотых американских горках: покупал, когда цены падали предельно низко, а продавал, когда золотые слитки снова дорожали, не дожидаясь, пока мыльный пузырь лопнет и рынок золота опять придет в упадок. Ему всегда удавалось уловить эти переломные моменты взлетов и падений.

Куши появилась как раз, когда Малкольм проворачивал свои самые блестящие операции. Три ведьмы – Вивьен, Джойси и Алисия, – получили в свое время прекрасные бракоразводные контракты. Но теперь, когда дела у Малкольма так круто пошли в гору, они готовы были живьем сожрать своих адвокатов.

Снаружи на здании висело еще одно электронное табло, отражавшее положение дел на аукционе. Малкольм обратил внимание на мерцающие цифры, когда табло засияло ярче в наступающих сумерках, но сами лошади его по-прежнему нисколько не интересовали. Глядя на гнедого жеребенка, которого как раз выводили на арену, он сказал только:

– Все эти лошади какие-то очень маленькие.

– Это годовички.

– То есть им по году?

– По восемнадцать, двадцать месяцев – около того. Они смогут участвовать в скачках в следующем году, когда им будет по два.

Малкольм кивнул и направился обратно в зал аукциона. Мы снова заняли места напротив кресел здешних толстосумов. Пока мы были снаружи, амфитеатр заполнился до отказа. Все сиденья были заняты, но и у входа, и в секторе стоячих мест яблоку негде было упасть: на арену выводили потомков Норсерн Дансера и Нижинского, Секретариата и Лифарда.

Шум утих, когда появился первый из потомков легендарных родителей. Все затаили дыхание в ожидании предстоящей битвы финансовых гигантов. Толстая чековая книжка в этот вечер элитного аукциона могла заполучить будущего победителя дерби и основателя династии. Такое случалось достаточно часто, чтобы всякий раз ожидать, что это произойдет именно сейчас, у тебя на глазах.

Аукционист прочистил горло и начал представление недрогнувшим голосом:

– Леди и джентльмены, вашему вниманию представлен лот номер семьдесят шесть, гнедой жеребенок от Нижинского.

Он с деланным безразличием произнес имя легендарной лошади и объявил начальную цену.

Малкольм спокойно сидел и наблюдал, как стремительно взлетает цена на табло, поднимаясь скачками по пятьдесят тысяч гиней. Он смотрел, как аукционисты в мгновение ока отыскивали тех, кто делал заявку, – по выражению лица, наклону головы, едва заметным признакам решимости.

– …Против вас, сэр. Кто больше? Кто больше? Ваши предложения! Все сделали заявки? – Брови аукциониста взлетели вверх вместе с его молотком. Молоток на какое-то мгновение застыл в воздухе и начал плавно, медленно опускаться. – Продается за один миллион семьсот тысяч гиней мистеру Сиддонсу!..

Все собравшиеся в зале вздохнули как бы единой грудью. Потом снова послышалось шарканье ног, разговоры, зашуршали страницы каталогов в ожидании следующего лота.

Малкольм сказал:

– Захватывающее занятие.

– Очень увлекательное. Трудно удержаться. Он бросил на меня косой взгляд.

– Миллион… пять миллионов… Но ты сказал, что жеребенок может вообще не выйти на скачки. Получается, деньги этого парня ухнут в выгребную яму?

– Получается.

– Это совершенно безупречный способ быстро избавиться от кучи денег, ты не находишь?

– Так… – медленно произнес я. – Ты как раз это и хочешь сделать?

– Тебя это не устраивает?

– Это твои деньги. Ты их заработал. Тебе их и тратить.

Он как-то загадочно улыбнулся, глядя на свой каталог, и сказал:

– Мне кажется, ты хотел сказать еще «но»…

– М-м-м. Если ты хочешь доставить себе удовольствие таким образом, купи десяток хороших жеребят вместо одного первоклассного и займись ими.

– И платить десяти тренерам вместо одного?

Я кивнул.

– Десять жеребят здорово облегчили бы твой карман.

Малкольм расхохотался и глянул на очередного жеребенка голубых кровей, который стоил уже три миллиона, когда мистер Сиддонс покачал головой.

– …Продано за три миллиона пятьдесят тысяч гиней госпоже Терразини!

– Кто она? – спросил Малкольм.

– Владелица знаменитых на весь мир конных заводов.

– Вроде Генри Форда?

– Хм… Ну да.

Малкольм понимающе хмыкнул.

– Настоящая промышленность.

– Да.

Следующий лот, молоденькая кобыла, пошел по более умеренной цене. Но вскоре зал снова затих в предвкушении очередного представления. Малкольм с живым интересом следил за происходящим, как обычно обратив все внимание на покупателей, а не на беспокойного гнедого жеребенка на арене.