b

Итак, с чего же нам начать и что первым долгом предположить? Угодно вам – раз уж решено играть в замысловатую игру, – я начну с себя и с моего положения о едином самом по себе и рассмотрю, какие должны быть следствия, если предположить, что единое существует, а затем – что его не существует?

– Конечно, – сказал Зенон.

– А кто, – продолжал Парменид, – будет мне отвечать? Не самый ли младший? Он был бы менее притязателен и отвечал бы именно то, что думает, а вместе с тем его ответы были бы для меня передышкой.

c

– Я к твоим услугам, Парменид, – сказал Аристотель, – ведь, говоря о самом младшем, ты имеешь в виду меня. Итак, спрашивай, я буду отвечать. Абсолютное и относительное полагание единого

с выводами для единого

– Ну, что ж, – сказал Парменид, – если есть единое, то может ли это единое быть многим?

Аристотель.[14]Да как же это возможно?

Парменид.Значит, у него не должно быть частей и само оно не должно быть целым.

Аристотель.Почему так?

Парменид.Часть, полагаю я, есть часть целого.

Аристотель.Да.

Парменид.А что такое целое? Не будет ли целым то, в чем нет ни одной недостающей части?

Аристотель.Именно так.

d

Парменид.Значит, в обоих случаях единое состояло бы из частей – и как целое, и как имеющее части.

Аристотель.Непременно.

Парменид.И значит, в обоих случаях единое было бы многим, а не единым [15].

Аристотель.Правда.

Парменид.Должно же оно быть не многим, а единым.

Аристотель.Должно.

Парменид.Следовательно, если единое будет единым, оно не будет целым и не будет иметь частей.

Аристотель.Конечно, нет.

Парменид.А потому, не имея вовсе частей, оно не может иметь ни начала, ни конца, ни середины, ибо все это были бы уже его части.

Аристотель.Правильно.

Парменид.Но ведь конец и начало образуют предел каждой вещи.

Аристотель.Как же иначе?

Парменид.Значит, единое беспредельно, если оно не имеет ни начала, ни конца [16].

Аристотель.Беспредельно.

e

Парменид.А также лишено очертаний: оно не может быть причастным ни круглому, ни прямому.

Аристотель.Как так?

Парменид.Круглое ведь есть то, края чего повсюду одинаково отстоят от центра.

Аристотель.Да.

Парменид.А прямое – то, центр чего не дает видеть оба края.

Аристотель.Да.

Парменид.Итак, единое имело бы части и было бы многим, если бы было причастно прямолинейной или круглой фигуре.

Аристотель.Совершенно верно.

Парменид.Следовательно, оно – не прямое и не шарообразное, если не имеет частей.

138

Аристотель.Правильно.

Парменид.А будучи таким, оно не может быть нигде, ибо оно не может находиться ни в другом, ни в себе самом.

Аристотель.Почему так?

Парменид.Находясь в другом, оно, надо полагать. крутом охватывалось бы тем, в чем находилось бы, и во многих местах касалось бы его многими своими частями но так как единое не имеет частей и не причастно круглому, то невозможно, чтобы оно во многих местах касалось чего-либо по кругу.

Аристотель.Невозможно.

Парменид.Находясь же в себе самом, оно будет окружать не что иное, как само себя, если только оно действительно будет находиться в себе самом: ведь невозможно, чтобы нечто находилось в чем-либо и не было им окружено.

b

Аристотель.Конечно, невозможно.

Парменид.Следовательно, окруженное и то, что его окружает, были бы каждое чем-то особым – ведь одно и то же целое не может одновременно испытывать и вызывать оба состояния, и, таким образом, единое было бы уже не одним, а двумя.