Лахет.Нет, конечно, клянусь Зевсом.

Сократ.А если, например, врач, когда у его сына или у кого другого воспаление легких и тот просит есть или пить, не уступит ему, но воздержится?

Лахет.Нет, и это вовсе не стойкость.

193

Сократ.Но возьмем мужа, что проявляет стойкость в войне и стремится сражаться на разумном основании, поскольку он знает, что другие ему помогут, что он выступает против меньшего числа врагов и вдобавок худших воинов, чем его соратники, да еще и позиция его лучше, – назовешь ли ты стойкость, основанную на такой разумности и предусмотрительности, мужественной или же скорее припишешь это свойство тому, кто, находясь в войске противника, стремится оказать сопротивление и устоять?

b

Лахет.Тому, думаю я, кто находится в войске противника, мой Сократ.

Сократ.Но такая стойкость будет менее разумной, чем первая.

Лахет.Ты прав.

Сократ.И того, кто со знанием дела противостоит коннице в конном бою, ты назовешь менее мужественным, чем того, кто в этом деле не смыслит?

Лахет.Мне кажется, да.

Сократ.А также и того, кто стоек в искусстве метания из пращи, стрельбы из лука или в другой какой-то сноровке?

c

Лахет.Несомненно.

Сократ.И о тех, кто хотят, спустившись в колодец и погрузившись в него поглубже, проявить в этом занятии стойкость, не будучи искушенны в нем или в чем-то подобном, ты скажешь, что они мужественнее, чем искушенные?

Лахет.Но кто сказал бы иначе, Сократ?

Сократ.Никто, если бы мыслил подобным образом.

Лахет.А ведь я так и мыслю.

Сократ.Однако такие люди, Лахет, менее разумны, когда идут на риск и когда проявляют стойкость, чем те, кто делает то же самое, владея искусством?

Лахет.Очевидно.

d

Сократ.А разве безрассудная отвага и стойкость не показалась нам прежде постыдной и вредной?

Лахет.Безусловно, показалась.

Сократ.Мы же признали, что мужество – это нечто прекрасное.

Лахет.Признали.

Сократ.А теперь мы снова твердим, что это постыдное – безрассудная стойкость – называется мужеством?!

Лахет.Похоже, что да.

Сократ.И тебе кажется, что это у нас хорошо получается?

Лахет.Нет, Сократ, клянусь Зевсом, наоборот!

e

Сократ.Значит, Лахет, по твоим словам, мы – я и ты – настроены не на дорийский лад: ведь дела у нас не созвучны со словами, потому что кто-то сможет, если подслушает наш разговор, сказать, что на деле мы с тобою причастны мужеству, на словах же – нет.

Лахет.Ты говоришь сущую правду.

Сократ.Ну и что же? Хорошо ли, по-твоему, находиться нам в таком положении?

Лахет.Нет, нисколько.

194

Сократ.Желаешь ли ты, чтобы мы хоть немного последовали сказанному?

Лахет.Чему же мы должны последовать и насколько?

Сократ.А рассуждению, повелевающему быть стойкими. Итак, если тебе угодно, давай останемся при нашем исследовании и будем стойкими, чтобы само мужество не посмеялось над нами за то, что мы немужественно его ищем, коль скоро стойкость, как таковая, часто оказывается мужеством.

b

Лахет.У меня привычка, Сократ, не отступать; и хоть я и не искушен в подобных речах, однако сказанное задело меня каким-то образом за живое, и я негодую при мысли, что не могу выразить в словах то, что у меня на уме. Мне кажется, я понимаю, что такое мужество, и не знаю, каким образом оно от меня только что ускользнуло, так что я не могу схватить его словом и определить.

Сократ.Так не думаешь ли ты, мой друг, что надо пустить по его следу хорошего ловца, который его не упустит?

Лахет.Да, ты во всех отношениях прав.

Сократ.Давай же привлечем к этой охоте нашего Никия – быть может, он окажется проворнее нас?

c

Лахет.Я согласен. Почему нам не поступить таким образом?

Сократ.Мой Никий, приди же на помощь, если ты в силах, своим друзьям, терпящим невзгоду в словесной буре [27]: ты видишь, в каком мы сейчас затруднении. Сказавши нам, что именно ты считаешь мужеством, ты высвободишь нас из пут и подкрепишь своим словом то, что ты мыслишь.