— Эй, Гегемон, — услышал я знакомый голос и еще плотнее прикрыл лицо коленями, — тут какой-то тип лепечет, что видел недавно парня, похожего на Волка. И девчонку с ним. Лазером ему грозили.

— Где он их видел, Айк?

— На соседней улице. Что, людей будем поднимать?

— Давай. И быстро. Прочешите все дворы, только поосторожней там: черт его знает, что у него за лазер такой.

— Ну, наших корешей прилично грохает.

— Вот-вот! Смотри, чтоб он и вас не грохнул.

— А воды тому типу давать? Требует, зараза!

— Если Волка найдешь или на его след выйдешь, то дай. Пусть зальется, черт его возьми!

— Вы очень часто вспоминаете нечистую силу, — тихо произнес худой, — и поэтому вам, наверное, кое в чем не везет. Мы можем предоставить вам помощь светлых сил, если…

Что там предлагал прозрачный — даже слишком, с моей точки зрения! — представитель света представителю категории противоположной, я не услышал, потому что уже отдалялся от них, стараясь не привлекать к себе внимания быстрой походкой. Даже ноги свело судорогой, так бежать хотелось! Но, только свернув за угол «опорки» и исчезнув с поля зрения очереди перед ней, я дал своему опорно-двигательному аппарату полную волю. Только пыль взвилась.

Тарелки в небе снова оживились. Вдали послышалось несколько взрывов. Во дворах засуетилось население. Не понятно, почему. Мне показалось, что оно временами тыкалось в меня безумно-подозрительными взглядами. Но в ущелье между гаражами, к счастью, пока все было спокойно. Беловод уже пришел в сознание и что-то обсуждал с Лялькой. Тамара присоединилась к разговору. Очевидно, у нее настало очередное просветление. Лианна торчала посреди двора, как тот кактус в пустыне Атакама.

— Дуреха, — запыхавшись, выругался я, — было же ясно сказано: тихо сидеть, а не стоять!

И потянул ее за руку к гаражам. Вовремя, кстати. Потому что за руинами двухэтажки послышались чьи-то голоса, и двор быстро заполнился группой людей неопределенного вида. На их телах болтались и длинные серые рубашки, и кожаные жилеты, и обычная домашняя одежда. На их грудях висели и выпуклые линзы, и металлические перевернутые кресты, и обычная бижутерия. Наблюдая за ними из-за стенки гаража, я почему-то снова припомнил котов и собак, объединенных в одной стае. Львы рядом с газелями… Вот только были мы совсем не в раю.

— Что случилось? — встревоженно спросил у моей спины Беловод.

— Тише, пожалуйста, — оборачиваясь, попросил я его и прерывчатым шепотом обрисовал ситуацию.

— Сейчас меня беспокоит только одно, — через минуту закончил я, — как нам незаметно исчезнуть отсюда, потому что спрятаться, если они начнут поиски, вряд ли удастся. Еще и лазер нужно как-то забрать, — и вдруг я замер от горячей волны стыда, выплеснувшейся на меня.

Снова!.. Снова! Как будто сглазили меня… А еще имеешь право называться офицером в отставке!.. Какого черта ты прибежал сюда? Ведь пока ищут только тебя одного, а ты в это время подставил всех близких тебе людей. Надо же было сделать очень просто: отвлечь внимание противника на себя! Как тогда в Никарагуа, как недавно в Боснии, как в…

Кретин! И кивать на усталость, на то, что ты растерялся от тревоги за кого-то другого, совсем неуместно. Просто я слишком долго находился в шкуре штатского человека… Позор!..

Мне показалось, что из всех членов моей группы только Лялька поняла, о чем я думаю и что я натворил. Потому что обожгла меня каким-то презрительным взглядом. Ведь и Дмитрий, как ни крути, из-за меня погиб. Да и Алексиевского я не смог защитить. И Михая. Тоже мне, воин!.. Пиж-жон! Но… Но все еще можно исправить. По крайней мере, я надеялся на это.

— Лариса, — сказал я, отводя глаза в сторону, — останешься за старшего. Если со мной что-то случится, пробивайтесь в Гременец окольными путями, потому что тебя и Вячеслава Архиповича кое-кто знает очень хорошо. Лазер спрятан в переулке, в присыпанном холодильнике. Лианна знает, где это. Ведь знаешь, Анюта? — обратился я к девушке.

Та, преданно глядя на меня, радостно закивала головой. Эх, дитя неразумное!

Не ожидая ответа, я развернулся и уже было сделал шаг из-за стенки гаража, когда меня остановил металлический, совсем на себя не похожий, голос Беловода:

— Стой! Стой, Роман! Подвиги отменяются. Ты что задумал, обормот? Думаешь, они на тебе остановятся? Неужели ты и до сих пор не понял, что людям Мельниченка, или Пригожи, или тому же Гемоновичу нужен именно я. Не остановятся они на тебе. А защитить и меня, и всех нас можешь сейчас только ты. Нельзя тебе подставляться…

Голоса за гаражами стали громче, профессоров, наоборот, снова притих:

— Понимаешь, Роман… Я много думал… В гипсе оно, знаешь, удобнее… Я тебе уже говорил. Именно я причина всего этого бардака и именно я должен за все отвечать. Это будет по справедливости. Я должен ответить… За все свои поступки. Перед собой, перед тобой, перед богом, которого ты, Роман, все еще не ощутил… И перед людьми, которых ты, Роман, все еще не понял…