Мальчик стал беспризорником. Новая власть подобрала его с улицы и водворила в детдом, а когда он подрос, определила в военное училище. Теперь это был уже не мальчик, а юноша. Наступило время летних каникул. Юноша с тоской смотрел на своих товарищей: у них были родители, к которым, получив бесплатные проездные билеты, они теперь и отправились на отдых... А ему ехать некуда... Как – некуда? Он вдруг припомнил, что один из его лучших друзей уехал на Дальний Восток в гор. Никольск-Уссурийск (ныне Ворошиловск), находящийся в сотне верст от Владивостока.

Почему бы не съездить к нему? Можно и друга проведать, и на Дальний Восток взглянуть, благо – билет бесплатный... Сказано – сделано. Совершив продолжительный и довольно утомительный путь, наш молодой друг с легким чемоданчиком в руках сходит с поезда на перрон в Никольск-Уссурийске. Пассажиры, нагруженные вещами, устремляются в город. Но наш молодой друг стоит на перроне как вкопанный: он ошеломлен и чувствует себя в высшей степени странно – место, куда он только что прибыл впервые в жизни, кажется ему удивительно знакомым, даже родным... И он теперь мучительно думает, вернее, припоминает некоторые детали. Да, вот он припомнил: вот там, по ту сторону рельсов должен находиться пустырь, на пустыре должна быть речка, а через речку – мостик; за мостиком должна находиться роща, а рядом с ней старый дом...

И вот он переходит рельсы, идет в противоположную от вокзала сторону и ищет... Он находит пустырь, речку, мостик; рощи нет, вместо нее – пни: от старого дома сохранился только фундамент... Затем, он идет в город, где, никого не спрашивая, быстро находит жилище своего друга, ему ведь все здесь знакомо...

Этот рассказ поведал мне сам «мальчик», превратившийся к моменту нашего разговора во вполне взрослого мужчину, которому все же удалось разыскать своих родителей, потерянных в детстве.

* * *

Отдельные эпизоды прошлых жизней в сновидениях не редкость, но они большею частью остаются нераспознанными – их правдивость редко удается доказать.

Живя в Китае, я познакомился с талантливой русской журналисткой И.[57] Она родом из Казани. Ей приснилось, что она татарская княжна времен покорения Казани Иоанном Грозным. Она увидела себя в окружении женщин своей семьи, все они спрятались в глубоком подземелье, устроенном под мечетью. И она, и остальные с волнением ожидали исхода сражения, которое в то время кипело уже на улицах города, куда ворвались осаждающие.

Вскоре после этого сна, сильно врезавшегося в ее память, И. прочла в газете, что во время раскопок в Казани, под мечетью, являвшейся ей в сновидении, действительно было обнаружено подземное помещение.

* * *

В замечательной книге Дэвид Ниил «Мистики и маги Тибета», снабженной предисловием такого выдающегося ученого, как доктор д'Арсонваль, содержится чрезвычайно интересный материал о перевоплощениях. Даем краткое изложение.

В Монголии и в Тибете много ламаистских монастырей. Каждый монастырь управляется своим главою – игуменом. Особое место среди них занимает категория игуменов, называемых «тулку». Последние отличаются тем, что знают, когда умрут, и знают, когда и где они снова родятся. Чувствуя приближение своего смертного часа, тулку сзывает монахов и сообщает им, через сколько лет после своей смерти монахи должны приступить к поискам ребенка, в котором опять будет воплощена его умирающего душа. При этом также даются указания, в какой местности должны производиться поиски, каковы будут телесные приметы этого ребенка. Тулку умирает. Новый игумен на его место не избирается. Казначей монастыря занимает место игумена в качестве временно исполняющего обязанности, пока не будет найден возродившийся прежний тулку, считающийся на своем посту несменяемым. В обязанности казначея входит принятие всех необходимых мер по розыску новорожденного тулку. По истечении указанного умирающим срока снаряжается экспедиция монахов, которые тщательно присматриваются к детям соответствующего возраста в указанном им районе. Когда ребенок с нужными приметами найден, его подвергают следующему экзамену. Перед ним кладут множество вещей, принадлежащих разным лицам. Но среди этих вещей имеются и те, которые принадлежали и находились в пользовании умершего игумена. Если в ребенке действительно воплотилась душа этого игумена, то он должен узнать свою собственность.

Дэвид Ниил лично присутствовала при финале одного из таких испытаний. В тибетском монастыре умер игумен-тулку. Замещающий его казначей не проявил особого рвения к розыскам ребенка, в котором должен был возродиться умерший, хотя своевременно отправил экспедицию в указанные места на его розыски. Ребенок не был найден, и казначей продолжал наслаждаться своим высоким положением. Разбирая вещи покойного игумена, он нашел нефритовую табакерку, которая очень ему понравилась. Он положил ее в карман и пользовался ею. Однажды, разъезжая по селениям с целью приобретения продуктов, он решил зайти в крестьянский дом отдохнуть и выпить чаю. Войдя в комнату, он заметил небольшого мальчугана, играющего в углу. Казначей вынул табакерку и собрался было отправить в нос понюшку табака, как к нему подошел мальчик и грозно сказал: «Отдай мне мою табакерку! Как ты посмел ее взять!»

Казначей понял, что перед ним стоит его бывший игумен, и сразу опустился перед ним на колени... Торжественная делегация монахов повела мальчика в монастырь, где он должен был подвергнуться последнему, заключительному экзамену - отбору «своих» вещей. Подъезжая к монастырю, всадники повернули лошадей направо. Мальчик тотчас спросил, почему они сворачивают направо, когда монастырские ворота должны находиться слева. Ему ответили, что за время его отсутствия (т. е. смерти) старые ворота, которые, действительно, находились слева, были замурованы, а новые пробиты слева...

Испытание с отбором вещей мальчик прошел блестяще, но доставил при этом неожиданные хлопоты монахам: он «припомнил», что в своей прошлой жизни у него в монастыре была фарфоровая чашка с металлической чеканкой, и захотел, чтобы ее сейчас же нашли и принесли ему. Монахи обыскали соответствующие помещения, но такой чашки не нашли. Тогда мальчик также припомнил, что чашка должна находиться в такой-то кладовой, и дал точное описание сундука, в котором следовало ее искать. Монахи второй раз ушли выполнить поручение, в комнате при мальчике остался казначей. В этот момент Дэвид Ниил, находившаяся по соседству и услышавшая о происшедшем, вошла в комнату (личное знакомство с казначеем делало ее пребывание возможным). Казначей объяснил ей положение дел, и Дэвид Ниил осталась дожидаться результатов поисков. Вскоре монахи вернулись: чашка была найдена, и именно там, где было указано.