Трэвис сделал три быстрых шага в квартиру, а потом остановился. Шаркающий шум заставил уголки моего рта дернутся вверх. Первый снег в этом году, выпавший сантиметров на пять, растаял, превратившись в грязную слякоть на земле, а Трэвис знал, что сегодня утром я убирала, чтобы не заниматься этим после занятий. Он вытер свои ботинки.

Детка! Ты дома?

Я дома! — пропела я, стирая палочкой излишек туши с ресниц. Он постучал в дверь ванной.

Не входи! Он застонал.

Я не видел тебя весь день!

Ты видел меня три часа назад.

После небольшой паузы, Трэвис постучал в дверь пальцем.

Я так понимаю, ты готовишь подарок. Полагаю, для меня?

Нет, для Тотошки.

Это не хорошо! Я засмеялась.

Да, Трэв, это для тебя.

У меня тоже для тебя кое-что есть, так что поспеши вытащить свою задницу.

Совершенство требует времени.

Если бы ты видела себя утром, то понимала бы, что это не так.

Пятнадцать минут спустя я одела через голову красное платье в стиле бэби долл, которое позаимствовала у Америки, а затем пошла в гостиную к Трэвису. Он смотрел телевизор, в одной руке держа пульт, а в другой - бутылку пива. Мой внешний вид не мог состязаться с тем фактом, что он надел галстук. Это было так официально: теперь я повидала все.

Трэвис увидел меня краем глаза и повернулся.

Сногшибательно! Я счастливчик, настоящий счастливчик,- сказал он, шагая ко мне и обнимая. Его губы слегка прижались к моим, а затем прошлись по щеке и ниже, по моей шее, до ключицы.

Ты одел галстук, — тихо сказала я. Он отстранился и посмотрел вниз.

Я выгляжу, как идиот?

Нет. Ты выглядишь... Ох, я предлагаю остаться дома. Он улыбнулся и гордо поправил галстук.

Хорошо выглядит, да? — он взял меня за руку. — Звучит чертовски потрясающе, но у нас бронь. Идем.

Он за руку вывел меня из дома, остановившись у двери, чтобы помочь мне с пальто. В феврале было особенно отвратительно: если не было дождя или гололеда, то обязательно шел снег по колено. Трэвис помог мне спуститься по лестнице, следя, чтобы я не подскользнулась на своих шпильках, но, когда мы дошли до тротуара, он поднял меня на руки.

Я схватилась пальцами за его шею, уткнувшись носом прямо под мочку его уха. Он так потрясающе пах. Чем больше я думала об этом, тем больше мне хотелось остаться дома.

Уже через полчаса мы сидели в баре местного итальянского ресторана

"Rizoli". Мне пришло в голову, что Трэвис привел меня в ресторан, конкурирующий с рестораном родителей Паркера, но я решила не упоминать об этом. Место было переполнено, но нам повезло найти два свободных места в баре, пока мы ждали свободный столик.

Я отпила из соломинки, и заметила, как нахмурился Трэвис.

Что не так?

Я хотел, чтобы сегодняшний вечер был особенным. А с этим рестораном я, так сказать, пролетел.

Пролетел? Это один из моих любимых ресторанов.

Да, но это все еще... как-то по-обычному. Я хотел, чтобы наш первый день святого Валентина был, не знаю, особенным, понимаешь? А ты посмотри на всех этих людей: они делают то же самое, что и мы.

Все не так уж плохо.

Какая-то девушка, перекрикивая десятки разговоров, закричала на всю комнату.

— Мэддокс?

Давай, — сказал Трэвис, слезая с барного стула. Он протянул мне руку. — Пошли.

Да ладно тебе, — сказала я, указывая на девушку,- она просто назвала нашу фамилию. Трэвис улыбнулся, демонстрируя свои ямочки.

Давай же, Гулька.

Больше ничего не говоря, я встала и взяла его за руку, выходя за ним к машине. Он остановился только для того, чтобы купить еду в окошке для обслуживания машин,а затем двинулся дальше. Проезжая поворот за поворотом, Трэвис направлялся в сторону института.

—Ты же не везешь меня на вечеринку Сиг Тау, правда? Лицо Трэвиса скривилось в отвращении.

У меня возникла идея, куда мы ехали, еще когда мы были в паре кварталов, но я не была уверена, пока Трэвис не припарковался перед корпусом Бартлена.

Ты шутишь, да?

Неа, — сказал он, хлопнул водительской дверцей, а затем оббежал машину, чтобы открыть мою.

Трэвис взял меня за руку, и мы быстро и тихо обошли здание сзади.

Нет, — сказала я, глядя в открытое окно подвала.