Шрифт:
За спиной взволнованно и сердито сопели, барабанщики.
Сережа нащупал в кармане двухкопеечную монетку, повернулся к ребятам. Ближнему из них, Рафику Сараеву, быстрым шепотом сказал:
— Телефон Генки Кузнечика помнишь? Позвони ему, скажи: капитанов сюда.
Димка, уже сбросивший оба пальто — Олега и свое, — сунулся вперед.
— Данилка, ты скажи, как они… Чтоб выгнать нас…
— Ага… — Данилка снова сердито переглотнул. — Они еще ходят и разговаривают: «Пора их выселять отсюда…» Я тогда сказал
Димке, чтобы за вами бежал… А они зашли сюда, в кают-компанию, и тоже все стали трогать. Я подумал, что они и знамя щупать начнут, и встал к шкафу. А они мне говорят: «Иди за вашим руководителем». Я сказал что не могу, потому что на вахте. А они: «Ничего с твоей вахтой не сделается…» Я, конечно, не пошел никуда. А они опять говорят: «Уходи тогда отсюда, нам совещаться надо». Я опять не пошел.
— Вот-вот! — перебил Сыронисский. — Три взрослых человека его уйти просят, а он, сосунок, характер демонстрирует!
— У нас не принято перебивать, когда говорит командир вахты, — остановил Олег Сы-ронисского.
— Вот собрать ихних родителей да рассказать, как он детей воспитывает… На взрослых людей с саблей кидаются! — жалобным басом сказала дама.
— Между прочим, — опять вмешался человек в очках, — Антонина Михайловна — председатель уличного комитета. Она при исполнении, так сказать, общественных служебных обязанностей.
— Я тоже при исполнении, — огрызнулся Данилка почти весело. Он уже пришел в себя. — Я и не кидался на них, Олег, честное пионерское. Только схватил клинок из пирамиды и встал к флагу. Потому что они, знаешь что? Вот он… — Данилка рапирой махнул в сторону Сыронисского. — Как схватит меня за плечо да как толкнет к двери! Я и полетел.
Сережа и Олег разом взглянули на макет замка в углу у двери. Краем глаза Сережа заметил, как Олег побелел. А самого Сережу от пяток до затылка словно прошило иглой: это был мгновенный удар страха. И такая же мгновенная радость: как хорошо, что утром заело раму!
Передняя стенка замка с воротами и угол башни были сильно помяты. Но самая большая вмятина — по форме Данилкиной спины — оказалась на холме, усаженном деревцами из зеленой резиновой губки. Вдребезги разрушен был подвесной мост.
Олег стремительно глянул на Данилку, потом подскочил к макету, приподнял его и стал шарить под холмом.
Сережа быстро подошел.
— Олег, да все в порядке, — торопливым шепотом сказал он. — Ну не бойся, Данилка-то живой. Я стержень утром вытащил, чтобы окно открыть.
Олег выпрямился, перевел дух. Рукавом вытер лоб. Повернулся к Сыронисскому. Сказал сквозь зубы:
— Слушайте, вы… Вот здесь, — Олег щелкнул по папье-маше, — под макетом стальной каркас. Только случайно сегодня утром вынули продольный прут. Иначе бы он проткнул мальчика навылет!
— Я никого протыкать не собирался, — заявил Сыронисский. — Я вашего часового только за руку взял…
— «Взял»! — повторил Олег. — Так, что он полетел!
— Но позвольте, — вмешался гражданин в очках, — Ведь никто же не предполагал…
— А если бы он виском о косяк? Или затылком об пол? Здесь дети! Понимаете вы? Живые дети! Поэтому покиньте помещение отряда и прекратите ваше нашествие, о причинах которого я узнаю в исполкоме.
— Это не нашествие, а технический осмотр, молодой человек, — обиженным тоном сказал гражданин в очках. — Я, кстати, главный бухгалтер домоуправления. Мы смотрим, какой здесь нужен ремонт.
— Никакого ремонта не нужно, — сказал Олег. — Здесь идут занятия, и до лета помещение трогать нельзя.
— Кто вас будет спрашивать? — величественно отозвался Сыронисский. — У нас план. А кроме того, ваш детский сад вообще из другого ведомства. Райком комсомола организовал, пускай он и помещение дает. А нам нужно место для бухгалтерии.
Олег повернулся к Сереже:
— Дежурный! Гости уходят. Проводите.
Сережа и барабанщики отошли, освобождая выход. Но тут с мороза ворвались Генка Кузнечик, Алеша Смирняков, Сеня Гуревич, Митя Кольцов и Наташка.
— Остальные в школе или в кино! — с налета выпалил Генка. — Митьку и Наташку я на всякий случай прихватил. А что случилось?