Я действительно сожалею о пути, что мы выбрали. И всё же, будь у меня второй шанс, я не сидела бы в углу, смирившись со своей судьбой. Мои амбиции лишь сдерживала бы большая ценность человеческой жизни. Эта ценность остановила бы мою руку, но я бы ничего не достигла.

Моё следующее задание было назначено почти четыре месяца спустя. Как обычно. Любой может посмотреть на мир и увидеть кучу грешников, но мало кто сможет сделать выбор. Джонатан должен отыскать цель. Затем собрать досье и представить его совету, который или одобрит устранение цели, или запросит больше информации. За целью нужно следить несколько недель. Тут то и требуется моё участие, мои таланты в области иллюзий и перемены облика.

Теоретически Джонатан должен помогать мне. Он утверждает, что проводит своё расследование в другом месте, но каждый раз, когда я следила за ним, то находила его в кафе: он флиртовал с официантками или работал над своим романом.

Также теоретически он должен контролировать меня, в случае, если я сбегу от своих обязанностей и найду собственное кафе. Нужно обдумать этот вариант. У меня даже есть идея для романа. И хотя меня забавляло строить подобные планы, я не могла так поступить. Я слишком сильно люблю свободу, чтобы рисковать, и у меня нет таланта рассказчика.

Однако на этот раз, после слежки я... умолчала часть информации.

Целью был ещё один финансист. В отличие от Моррисона, ему угрожали смертью, так что он нанял телохранителя — молодого человека, которого выдал за личного помощника.

Я узнала об угрозах, подслушав, но не включила эту часть в отчёт. Я обнаружила истинный характер помощника только путем наблюдения. И тоже не написала об этом в отчёте. Моё официальное заключение состояло в том, что цель, Гарвей, уделяет вопросам безопасности не больше внимания, чем другие, но его помощник редко оставляет его одного, поэтому я выманю помощника, позволю Джонатану «подчинить» его, а сама разберусь с Гарвеем.

Все пошло, как можно было ожидать. Разделить их было достаточно легко. Такие вещи незначительные препятствия для того, кто провёл сотни лет, практикуя искусство иллюзии.

Я отвела телохранителя наверх, где ждал Джонатан, а сама поспешила к Гарвею.

Крики о помощи раздались прежде, чем я спустилась. Они взбудоражили Гарвея, как я и ожидала. Мой долг в тот момент состоял в том, чтобы обезвредить финансиста прежде, чем тот достанет оружие. Затем я в безопасности могу отправиться на выручку ище.

Я не сразу разобралась с Гарвеем. Он оказался неожиданно силён. По крайней мере позже я сказала именно это.

К тому времени, как я вернулась наверх, телохранитель избил Джонатана до бессознательного состояния и приготовился нанести смертельный удар. Я выстрелила в него из оружия Гарвея. Затем оставила Джонатана лежать на месте, вернулась к Гарвею и продолжила своё дело. Это моя миссия, которая важнее всего остального на свете, даже жизни моего ища.

Когда я закончила с Гарвеем: он «признался» в убийстве своего охранника, а затем покончил с собой, — я отвезла Джонатана в больницу. Затем я позвонила Кэтрин.

— Я беру всю ответственность на себя, — сказала я Кэтрин, когда мы стояли около больничной койки Джонатана. — Моя работа состояла в том, чтобы защитить его. Я потерпела неудачу.

— Ты не знала о телохранителе.

— А должна была. Это тоже моя работа. Мы должны были лучше собирать информацию…

— Если Джон не узнал о нём, то и ты не могла.

Я затихла и посмотрела на Джонатана, который все ещё находился в бессознательном состоянии после операции (врачи все-таки смогли остановить внутреннее кровотечение). Я перевела взгляд на Кэтрин, ища любой знак, что она будет в тайне довольна его смертью. Я не увидела ни одного.

Она утверждала, что любит его. Она действительно любила его. Я могла это использовать.

— Задания становятся всё опаснее, — пробормотала я. — Инциденты происходили всегда, но в наши дни становится все тяжелее сохранить жизнь ище.

— Инциденты? Такое… такое уже случалось?

Я не сводила глаз с Джонатана.

— Амрита.

Я медленно подняла голову и заколебалась с ответом:

— Совет уверил меня, что уровень ранений на моих миссиях намного ниже, чем у большинства.

— Уровень ранений? — слегка пропищала она. — Я никогда не слышала, что ища могут серьёзно ранить. Ты говоришь не о вывихнутых лодыжках и ушибах, ведь так?

Я ничего не ответила.

— Амрита!

Я снова подняла голову и снова заколебалась с ответом:

— Были... инциденты. Автокатастрофа двоюродного деда Джонатана... не несчастный случай. Эта отмазка, которую совет скормил семье. И были... другие. — Я поспешно добавила: — Но риск со мной незначителен по сравнению с другими.