Татьяна и знаменитые гости остановились на расстоянии вытянутой руки от Лялина. В этот момент в детскую проникли какие-то суетливые люди с большими фотоаппаратами и маленькими кинокамерами. Оттеснив детей, они образовали плотное кольцо вокруг Лялина, Татьяны и знаменитостей.

– Вот, господа, - произнесла торжественным голосом Татьяна, - это и есть Егор Лялин - социолог, поэт, близкий друг моего брата...

Откуда-то снизу вынырнул Вовчик. Он весь светился от счастья.

– ...моего дорого брата, - продолжила Татьяна.
– Прошу любить и жаловать.

– Так вот ты какой, друг брата!
– сказал мужчина с женским лицом, розовощёкий и кудрявый.
– Очень, очень приятно.

Он протянул руку Лялину. Рукопожатие оказалось крепким, с хрустом. От боли Лялин едва не вскрикнул. Говорили, что гость в прошлом занимался боксом и даже был чемпионом Донбасса.

– Давно пишете?
– спросил мужчина.
– Где печатаетесь?

– Пока нигде, - краснея, ответил Лялин.

Его огорошила осведомлённость гостя. О своём увлечении стихами он не говорил ни Вовчику, ни Татьяне и, вообще, никому на свете. Как они узнали об этом? Чудеса!

– Понимаю, - сказал мужчина.
– Шлифуете тексты? Что ж, такая требовательность к себе похвальна, но рано или поздно печататься придётся.

– Да, надеюсь, - лепетал Лялин.

– Надеюсь, вы покажите мне свои рукописи?

– Покажу, то есть принесу, если вас это интересует.

– Меня интересует всё талантливое, - улыбнулся мужчина и оглянулся на не менее знаменитого, чем он сам, большого, упитанного человека в розовой рубашке, расстегнутой более, чем позволяют правила приличия. Утерев губы рукой, тот подхватил эстафетную палочку беседы, не без удовольствия.

– Гриша, - сказала он, - кончай умничать, чай не в Думе. А ты, Егор Лялин, не слушай Гришку. Ему нельзя верить. Он и в экономике-то хреново разбирается, а уж в искусстве вообще ни уха, ни рыла. Я тебе, молодой человек, так скажу: сегодня стихи нафиг никому не нужны. Брось ты это бабское дело. Мы, мужики, должны быть добытчиками и уметь любить женщин. Однозначно! Так что, завязывай с этим дерьмом. Понял? Дай слово, что бросишь это дело? Ну?

– Подумаю, - ответил Лялин.

– Вот, это по-мужски. Подумай и бросай. Делом надо заниматься. Дай-ка, я тебя за это поцелую.

Лялин не успел опомниться, как ощутил на своих губах липкие губы упитанного мужчины.

– Вот, молодца! Кровь с молоком!
– сказал он, оторвавшись от Лялина и подмигнув Татьяне.
– Бери! Чуем чую, настоящий мужик, далеко пойдёт. Однозначно.

Мужчина рассмеялся. Следом за ним рассмеялись все остальные и громче всех Татьяна.

Как-то само собой стало ясно, что наступила очередь тоже очень известной личности в строгом костюме, по старой моде коротким красным галстуком и грубым, будто вырубленным из дубового полена, лицом. Откашлявшись в руку, он сказал:

– Я целиком присоединяюсь, так сказать, к предыдущему оратору и тоже рад за тебя, Татьяна, и, само собой, за вас, Егор.

Скажите, Егор, как по-вашему мнению социология - это наука или профанация?

Лялин задумался. Мужчина в строгом костюме пояснил:

– Я так спрашиваю потому, что нашей партии очень нужны социологи - профессионалы. В этой связи у меня есть виды на вас. Мы должны с вами как-то увидеться и ...

– Увидитесь на похоронах твоей коммунякской партии, - сказала знаменитость в расстёгнутой рубашке, фамилия которого вертелась у Лялина на языке, но никак не вспоминалась.

– Клоун! Володя-дурачок!
– пробурчал мужчина в строгом костюме.

– А вот поглядим - посмотрим, кто из нас дурачок, когда я выиграю пари, - беззлобно ответствовал мужчина в рубашке.

– Так-так!
– оживилась знаменитость с женским лицом.- А это уже интересно: какое-такое пари? В чём дело? почему я не в курсе?

Голосом профессионального жалобщика, зажатого в углу, мужчина в костюме пропищал:

– Ей-богу, Гриша, ерунда: этот нахал утверждает, что сегодня меня перепьёт! Прикинь! Меня, который употребляет водку с первого класса! И кто? Человек, пригубивший первую рюмку в институте?!

– Кто такое мог сказать?!
– крикнул мужчина в рубашке.

– Я посылал своих людей: они всё проверили: всё точно - данный факт полностью подтвердился!

– Ах, ты, комуняка проклятый! Всё вынюхиваешь?! Позор!

Не обращая внимания на крики, мужчина в костюме, улыбнулся:

– И, вообще, где это видано, чтобы еврей русского перепил? Отродясь такого не было и не будет!

Мужчина в рубашке выпятил грудь и по-петушиному наскочил на мужчину в пиджаке:

– Хватит болтать! Прейдём к делу!