Дождь всё не утихал и даже, кажется, наоборот, стал сильнее. Но сильнее непогоды Долина доставал сосед, который вздумал травить анекдоты. Он вспомнил их уже с десяток и все - "с бородой". Долин их знал, когда учился в школе.

– Ха, ха?
– спрашивал плешивый после очередного анекдота.

– Ха, ха, - отвечал Долин.
– Вы бы капюшончик набросили, голову простудите.

– Ах, ерунда. Сейчас ещё вспомню.

Плешивый закатывал глаза, шевелил губами и через некоторое время, заглядывая Долину в глаза, говорил:

– Есть! Вспомнил! Рассказать? Обхохочешься!

В какой-то момент Долину удалось, всё-таки, пересечься с женой взглядами.

– "Ты как?" - как бы спросила она.

– "Нормально" - как бы ответил он.

– "Держись. Скоро всё закончится" - сказала её улыбка.

– "Делай своё дело, не обращай на меня внимания" - махнул рукой Долин.

Жена отвернулась. Долин грустно усмехнулся. Ему вдруг припомнился анекдот про мальчика, которому жестами удалось объяснить, что его зовут Хуан.

Раздались крики:

– Едет! Ораевский! Виктор! Николаевич!

Аркаша перекрестилась:

– Слава Богу! Друзья, господа, товарищи, выдвигаемся на встречу начальству. Дружненько выходим! В колонну по два - становись!

Гости исполнили команду так, как будто всю жизнь передвигались исключительно в строю.

– Шагом марш!

– Аркаша, тебе бы армией командовать, - пошутил кто-то.

– А что? Если понадобится, так и с армией управлюсь.

– Кто бы сомневался, - согласились в колонне.

– Разговорчики в строю! Шире шаг!

Колонну замыкал Долин в паре с плешивым.

На стоянке, в опасной близости от собравшихся для встречи начальства людей, маневрировал огромный американский джип "Хаммер". Сверкая никелем на чёрном кузове, он с хрустом утюжил гравий, дерзкой формой капота утверждая, что быть им раздавленным - огромная честь и привилегия. "Так вот, оказывается, кто ездит на таких дорогих машинах!" - восхищённо думал Долин. До сих пор Долину не приходилось видеть главного врача, но от жены слышал о нём много. Из рассказов получалось, что Ораевский Виктор Николаевич - фантастически крутой парень, как в смысле личного благосостояния, так и с точки зрения связей и возможностей. Ораевский руководил больницей уже десять лет, сменив на этом посту своего отца. За это время ему удалось переписать в личную собственность половину больничных корпусов и, уже в качестве законного владельца, сдавать их в аренду, получая за это сказочные прибыли. По слухам, почти верным, Ораевский приобрёл виллу в Испании, там же - яхту, несколько квартир в Москве, а также коттедж в Подмосковье. Однако, на этом главврач успокаиваться не собирался. У него была цель - приватизировать весь больничный комплекс. Для этого им было сделано почти всё, оставался сущий пустяк - переизбраться на очередной пятилетний срок. Поначалу всё шло так, как задумывалось, но недавно сверху дали понять, что на его место рассматривается другая кандидатура. Ораевский бросился в министерство, пытался уладить дело по-хорошему, не получилось. Тогда он объявил министерству войну. И нужно было такому случиться, что вскоре после этого Ораевский попал в автомобильную катастрофу. Машина - вдребезги, водитель - инвалид, а ему хоть бы хны. После этого Ораевский пересел на "Хаммер". По прошествии небольшого времени у него дотла сгорает коттедж в Подмосковье. При этом гибнет его тёща. Говорят, кто-то оставил у двери свёрток, а она решила посмотреть. Последовал взрыв, и дома не стало. Но и этим дело не кончилось - у Ораевского грабят одну за другой московские квартиры. По слухам - вынесли всё, а то, что не вынесли - сломали. Преступников ни в одном из вышеперечисленных случаев не нашли.

Долину было любопытно было взглянуть на человека, который, имея всё для того, чтобы просто жить и наслаждаться жизнью, вместо этого ведёт отчаянную борьбу, судя по всему, далеко не безопасную для него и для его близких. Долин признавал, что для подобной борьбы нужно обладать сильным характером: хладнокровием и мужеством, теми качествами, которых он у себя не находил. Будь на месте главного врача, он оставил бы себе некоторое количество денег, достаточное для безбедной жизни на природе, а остальное отдал бы врагам и ходил бы себе на рыбалку, а в свободное время слушал латиноамериканскую музыку, как он говорил, бессамомучу.

Джип, наконец, остановился, двигатель заглох, фары выключились. Металлический монстр тяжело вздохнул и как бы осел. С небольшой задержкой открылась задняя правая дверь и показалась пара белых китайских кед "два мяча" (такие же в точности были у Долина, но он стеснялся их носить), затем ноги и туловище, затянутое в тренировочной костюм производства Смоленской трикотажной фабрики (Долин знал это в точности, поскольку дома ходил в таком же), затем - небритое, мятое лицо с крупным носом в натянутой, будто в спешке, по самые брови, ярко красной вязаной шапочке с большим белым помпоном. Трудно было поверить, что эта полуразвалина затрапезного вида и есть тот человек, который ради денег ежедневно рискует своей и не только своей жизнью. Однако, тень волнения, пробежавшая на лицах встречающих, не оставляла сомнений - это, действительно, был главный врач Ораевский Виктор Николаевич.

– Похудел-то как! Синяки под глазами! Ещё бы: тёщу похоронить - это надо пережить!
– шёпотом комментировалось явление начальника.

Следующей из "Хаммера" неловко вылезла старуха с цветастым целлофановым пакетом в руке. На ней была одежда проще одежды главврача. Так одеваются деревенские бабы, собираясь в лес по грибы. По толпе встречающих прошёл восторженный шелест:

– Всё та же - красавица! Фигурка, как у тридцатилетней девушки! Ни капельки не изменилась!

Не трудно догадаться, что старуха была супругой главврача.

Ораевские разочаровали Долина, а откровенный подхалимаж в их адрес возмутил его. "Чёрт возьми, где они увидели тридцатилетнюю девушку?" - нервничал Долин. На его взгляд Ораевская ничем не отличалась от старух, часами просиживающих у подъезда его многоквартирного дома, не давая спокойно жить нормальным людям.

Кроме начальствующей четы, из джипа вышли женщина и мужчина средних лет, также одетых подчёркнуто скромно. По логике - это могла быть дочь и зять главврача.

Плешивый, замучивший Долина анекдотами, и всё также державшийся рядом с ним, тихо сказал: