– Как у тебя дела? – спросил Сейер вежливо: он обратил внимание, что веснушек у Яна Хенри явно стало больше.

– Да ничего, – пробормотал мальчик. И добавил, как бы объясняя, зачем он, собственно, пришел: – У мамы теперь есть друг.

– Елки‑палки! – вырвалось у инспектора. – Вот, значит, почему кудряшки!

– Не знаю. Но у него есть мотоцикл.

– Вот как? Японский?

– «БМВ».

– Ну?! А он тебя катает?

– Только по площадке, туда и обратно, там, где белье сушат.

– И то хорошо. Может, скоро куда‑нибудь подальше поедете. Шлем надеваешь?

– Да.

– А мама? Ее он тоже катает?

– Нет, она не хочет ни за что на свете. Но я думаю, он ее, в конце концов, уговорит.

Сейер отпил из бутылки и улыбнулся. – Рад, что ты зашел. Ко мне нечасто на работу приходят.

– Правда?

– Ну, я хотел сказать, просто приходят в гости, как ты. Это приятно, когда просто в гости. Потому что это никак не связано с работой, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Ага. Но я, честно говоря, не в гости. Я решил принести ту бумажку, – быстро проговорил Ян Хенри. – Вы говорили, что я должен сообщить, если что‑то вспомню. Про ту бумажку, которая была у папы.

Сейер вцепился в край стола.

– Бумажку? – медленно переспросил он.

– Я нашел ее в гараже. Я сидел на столе, несколько дней сидел и все думал и думал, как вы сказали. И когда я закрыл глаза, то увидел перед собой папу, он был такой же, как в тот день, когда он не вернулся. И вот он вытащил эту бумажку из кармана. А я вдруг вспомнил, что он лежал на полу под машиной и тогда‑то и вытащил бумажку из кармана. Он прочитал ее, выскользнул из‑под машины, завел руку назад – вот так…

Он запрокинул руку за спину и как бы что‑то куда‑то положил в воздухе.

– …и он положил ее на маленькую перекладинку под столом, низко – почти у самого пола. Я спрыгнул и поискал там, и она там лежала.

Сейер почувствовал, что у него поднялось давление; но поскольку оно у него обычно было пониженное, никаких особых изменений в его организме это не произвело. Мальчик сунул руку в карман, потом снова вынул ее; в пальцах у него была зажата бумажка.

Когда Сейер расправлял ее и читал, руки его дрожали.

Имя «Лиланд». И номер телефона. Это был листок, оторванный от какого‑то еще, побольше. Может, там было что‑то еще?

– Отлично, парень! – бодро произнес инспектор и налил себе еще минералки.

Это был городской номер; вовсе не обязательно, что он вообще имел какое‑то отношение к делу. Сейер знал это по собственному опыту, все‑таки почти тридцать лет в полиции. Несмотря ни на что большинство людей были вполне добропорядочными гражданами, а интересоваться машиной вообще никому не возбраняется. Особенно если это «Опель Манта», достаточно привлекательная штука для тех, кто всем машинам предпочитает немецкие, подумал он. Если Эйнарссон действительно намеревался ее продать. Сейер удовлетворенно кивнул мальчику, хотя пальцы его так и тянулись к трубке, он даже чуть самокрутку себе не скрутил, но он никогда не брал с собой на работу табак, только противные сухие сигареты, которые у него вечно стреляли все остальные. Ян Хенри вполне заслужил небольшую экскурсию по зданию, может, отвести его в одну из камер предварительного заключения и в комнату для допросов? Убийца Эйнарссона гулял на свободе уже больше шести месяцев, так что получасом раньше, получасом позже – особой роли не играло. Сейер снова взял мальчика за руку и повел его по коридору. Ручка была тонкая, тоньше, чем рука Маттеуса, – у того были сильные, пухлые кулачки. Не забыть бы про комбинезон, подумал он, стараясь не делать слишком больших шагов. Он остановился у самой дальней камеры и отпер дверь. Ян Хенри заглянул внутрь.

– А это туалет? – спросил он и показал на дырку в полу.

– Да.

– Не хотел бы я здесь спать.

– Тебе и не надо. Просто слушайся маму, вот и все.

– Но пол теплый.

Он пошевелил пальцами в кроссовках.

– Да. Мы вовсе не хотим их заморозить. – А вы смотрите на них в окошечко?

– Да, смотрим. Пойдем выйдем. Я тебя подниму, и ты сам сможешь взглянуть.

Маленькое тельце было почти невесомым.

– Все выглядит точно так, как я себе и представлял, – сказал мальчик.

– Да уж. Выглядит как настоящая тюрьма, а?

– А здесь много заключенных?

– Как раз сейчас довольно мало. У нас тут тридцать девять мест, но сейчас заключенных только двадцать восемь. «В основном, мужчины, но есть и женщины.

– И женщины тоже?

– Да.

– Я не знал, что женщины тоже могут попасть в тюрьму.

– Да? Ты что же, думал, они лучше нас?

– Да.

– Тогда я должен тебе кое‑что сказать. – Сейер таинственно понизил голос. – Так оно и есть.

– Но им хотя бы можно иметь радио. Я слышал музыку.

– Это вот отсюда. – Сейер показал на серую дверь. – Там у нас кинозал. И как раз сейчас они смотрят кино. Называется «Список Шиндлера».

– Кино?

– У нас тут есть все, что требуется. Библиотека, школа, врач, мастерская. Большинство из них работают, пока здесь сидят, вот сейчас, например, монтируют кабели для обогрева двигателей. А еще все должны сами стирать свою одежду, и они сами готовят себе еду, кухня этажом выше. А еще у нас есть тренажерный зал и комната досуга. Когда им нужен свежий воздух, мы поднимаем их на крышу, у нас там двор для прогулок.