Шрифт:
— Люди, Сереженька, люди...
Скоро он вошел в общий ритм: танцевал, рассказывал анекдоты и сам первый заразительно хохотал. Чернявая Люда стала просить, чтобы Сергей ее когда-нибудь покатал на мотоцикле.
— Не приставай к человеку, — сказал Дима. У него уже язык заплетался. — Я тебя прокачу... с ветерком!
— Хочу, чтобы Сергей! — капризно требовала Люда.— Он быстрее всех ездит... Моя сестра рассказывала. ..
Саша увлекла Сергея танцевать. Горячо дыша в лицо и улыбаясь сочными красными губами, предложила:
— Погуляем немножко? Тут такая духота...
Никто и не заметил, как они ушли. Дима спал на широкой, застланной плешивым ковром тахте, Леша и Рита, спрятавшись за шторой, сидели на подоконнике и целовались. Ваня и Люда стояли на одном месте, обхватив друг друга и раскачивались в каком-то замедленном ритме. Чуть слышно играла радиола.
Было морозно, и снег поскрипывал под ногами. Саша взяла его под руку, но, наткнувшись на тротуаре на ледяную накатанную дорожку, отпустила и с разгона прокатилась по льду. Сергей последовал ее примеру. Саша потеряла равновесие и с визгом шлепнулась на лед. Сергей помог ей подняться, отряхнул пальто и, глядя в глаза, спросил:
— Почему жены изменяют мужьям?
— А что, Сереженька, она тебе уже изменила?
— Вот ты почему стала мужу изменять?
— Я? — Саша сняла рукавицу и подышала на пальцы. — Я его не любила, Сережа.
— Зачем тогда замуж выходила?
— Глупая была, Сереженька... Откуда я знала, что все так получится?
— А он любил тебя?
— А мне все равно было, Сереженька... Вот если бы ты был мой муж, я бы тебе никогда не изменила.
— Перестань трепаться, — оборвал Сергей. — Я вот о чем думаю...
— О чем, Сереженька?
— Может быть, и нет никакой измены, а? Ты не любила мужа, встречалась с другим...
— Мне было противно, когда он дотрагивался до меня...
— Не перебивай, пожалуйста! — сердито взглянул на нее Сергей. — Ты встречалась с другим. Для тебя это было естественно, а для него — подлая измена...
— Он так ревновал меня, так ревновал... А после того, как избил...
— Помолчи! — крикнул Сергей, и Саша обиженно отвернулась, сообразив, что все это он говорит не для нее.
— Я не буду жену ревновать, если даже она мне изменит,— сказал он. — Какой толк ревновать? Мужчина или женщина в, конце концов всегда поступят так, как им захочется. Наверное, в отношениях мужчины и женщины существуют какие-то свои особенные законы, которые нам пока недоступны. Ведь мы живем по старинке, по-домостроевски... А домострой, так же как и рабство, давным-давно пройденный человечеством этап...
— Так изменяет она тебе или не изменяет? — спросила Саша.
— Откуда я знаю? — отмахнулся Сергей. — Да и знать не хочу!
— Сереженька, зайдем ко мне? — снова прижалась к нему Саша. — Я тебя чаем угощу...
— Мне наплевать, изменяет она или нет! — выкрикнул он. — И вообще, что такое «измена»?
— Не думай ты о ней, Сереженька... — сказала Саша.
9
При выходе из кинотеатра кто-то сильно толкнул Сергея плечом. Он обернулся и увидел высокого широкоплечего парня в ватнике, подпоясанном кожаным армейским ремнем. Парень нахально посмотрел на него и не подумал извиниться. В толчее всякое случается, и Сергей, подавив досаду, отвернулся.
Он только что посмотрел фильм «Летят журавли». И, как всегда при встрече с настоящим искусством, он почувствовал прилив творческих сил. Захотелось засесть за письменный стол и поработать...
Проходя по улице Ленина мимо книжного магазина, Сергей наткнулся взглядом на выставленный в освещенной витрине плакат. На нем был изображен гигантский кукурузный печаток в ситцевом платочке. Початок бесцеремонно расталкивал тоненькими руками-листьями рожь, пшеницу, овес. Надпись гласила: «Кукуруза — царица полей!»
Бывая в командировках, Сергей часто слышал от председателей колхозов, что «царица полей» съедает лучшую пашню, а взамен почти ничего не дает. Видно, не по климату она тут пришлась.
Был поздний час, и на улицах пустынно. Над головой в чистом морозном небе поблескивали звезды. Будто их отражение, уменьшенное в тысячу крат, синевато искрился снег под ногами. Сергей миновал театр и поднимался вверх к колхозному рынку. Перед глазами маячили, кружились белые березы, а артист Баталов, исполнявший главную роль, смотрел остановившимися глазами в небо с кружащимися вершинами берез и нестерпимо долго падал и падал, сраженный вражеской пулей...