Шрифт:
Лиля платком вытерла слезы. Достала зеркальце, черный карандаш, старательно подвела глаза.
— Что ты там говорила про Петрозаводск? — спросила она, успокоившись.
— Моего Димку туда направили. Я хотела бы поехать с ним.
— Ну и поезжай, — сказала Лиля.
Таня обхватила ее за шею, стала целовать.
— Лилечка, ты меня спасла! Я ведь хотела сделать так, чтобы Дима думал, что это случайность,
— А декан? Мне ведь уже направление выписали.
— С деканом я договорилась. Пошли, он переоформит наши документы!
— Что ж, пусть будет город с речкой, — сказала Лиля, и впервые в это утро на ее полных губах появилась улыбка.
* * *
Лиля все-таки дозвонилась до Роберта. Разговаривал он по телефону лениво, сквозь зубы, отвечал односложно: «да», «нет», «ты все выдумываешь», «знаешь, дорогая, мне это надоело». Но пообещал приехать на Рижский вокзал проводить.
Появился он за пять минут до отхода поезда. Лиля уже вошла в вагон и стояла у окна. На перрон поднимались пассажиры и провожающие. Лиля подумала, что он не придет, и тут в толпе заметила его длинное с бачками лицо. Лиля очень хотела, чтобы он пришел, а увидев, почувствовала разочарование: к чему эта теперь уже бессмысленная встреча?..
Роберт не спешил. Остановился на перроне, прищурив глаза, окинул взглядом длинный состав, взглянул на часы и направился вдоль вагонов. Лиля застучала в стекло. Он увидел ее, но в вагон не вошел, остановился у окна. Напрягая все силы, Лиля попыталась опустить стекло, но у нее ничего не вышло. Поймав ее взгляд, с места поднялся молодой лейтенант и помог. И вот Лиля и Роберт лицом к лицу, Глаза у него темные, на тонких губах равнодушная, будто приклеенная улыбка.
— Уезжаешь? — спросил он.
— Говорят, это очень красивый город, весь в зелени, речка...—сказала Лиля, понимая, что говорит совсем не то.
— Будешь на пляж ходить, — усмехнулся Роберт.
— А что ты будешь летом делать?
— Я? — Он проводил взглядом высокую блондинку.— Не знаю. Поеду в Андижан к старикам... — Он вдруг озабоченно взглянул на нее. — Ты не писала своим, что я завалил сессию? Слава богу, а то ни копейки не дадут, а у меня мысль махнуть в Ялту... Море, Ореаыда, белые корабли...
— Шикарные девочки... — подсказала Лиля.
— Я ведь не давал монашеского обета, — улыбнулся Роберт.
Глядя на это длинное, лишенное всякого выражения лицо, на пустоватые глаза, тонкие губы, Лиля вдруг почувствовала облегчение. Это хорошо, что они сегодня увиделись. Что, кроме обид и слез, дал ей этот самодовольный парень? Даже сейчас, за несколько минут до отхода поезда, пялится маслеными глазами на хорошеньких женщин. Сколько раз она хотела забыть его! Случалось, не встречались месяц, два, потом он как ни в чем не бывало появлялся и все начиналось сначала. Как она ненавидела себя за то, что все прощала ему, но ничего поделать с собой не могла. А он знал, что она не прогонит, и только улыбался своими тонкими губами, когда она плакала и говорила ему, что он подлец, что она не хочет его больше видеть. Ему нравилось, что она страдает, плачет из-за него. Однажды Лиля услышала, как он, подвыпив, сказал своему приятелю:
— Лилька привязана ко мне, как собачонка... Свистну — тут же прибежит!
Когда он в следующий раз «свистнул», она не прибежала. Она твердо решила больше с ним не встречаться. Тогда он сам пришел. Он всегда приходил к ней. Рано или поздно. Когда нужно, он становился ласковым, заботливым и нежным. Даже цветы приносил. Клялся, что любит ее, а остальные девушки — это все мимолетные интрижки. Чепуха на постном масле, как он говорил.
Связывало их и то, что они вместе приехали из Андижана в Москву. Лиля поступила в МГУ на факультет . журналистики — этот факультет тогда считался самым модным, а она закончила школу с золотой медалью. Он — в институт авиаприборостроения.
В тот первый год, когда еще не было знакомых в Москве, Роберт был необходим ей. Кстати, в первый год и он тянулся к ней и был совсем другим, а потом... Потом их отношения стали мучительными и тяжелыми. Большой город изменил его неузнаваемо. Он стал циником и снобом. Она продолжала любить его, а он принимал это как должное и считал, что она никуда от него не денется. Да, пожалуй, так оно и было. Роберт обнаглел до того, что стал знакомить ее со своими новыми девушками, а потом хвастаться победами над ними... И если замечал, что Лиля страдает — а она старалась скрывать свои чувства, — то так и светился какой-то садистской радостью.
Вот он стоит на перроне, напыжился, думает, что неотразим. И на проходящих мимо женщин поглядывает, как на свою собственность... Что, спрашивается, она в нем нашла? Неумен, развязен и вовсе не красавец, хотя и воображает, что похож на молодого Жана Габена. Да и чем он живет, чем интересуется? Разве что заграничными вещичками и девочками. За три года, что они в Москве, всего два раза были вместе в театре. Собраться где-нибудь «на хате», как он говорит, выпить, поплясать под джаз... И это ничтожество превратило ее в покорную рабыню!..