Застолье текло своим чередом. Поднимались на ноги люди, произносили здравицы…

Молодой рыжий верзила с круглым, щекастым лицом, густо усыпанным конопушками, выпив в очередной раз вина, поставил стакан на стол и недовольно процедил сквозь зубы:

Поят всякой дрянью… Могли бы уж и водочки по такому случаю расстараться. Конечно, плевать им на нашего брата-рабочего… Вон, Митька-то из-за них эка себе лоб рассадил…

Будет тебе, Чухлинцев, брехать-то, – оборвал его пожилой седоусый сосед. – Кто ж вам оболтусам виноват, что от башмака кусок откололся да Митьке в лоб? Ты ж и садил кувалдой… Бережнее надо было, с умом…

А тебе б, дядь Федот, только б хозяев защищать. Ничего, придет еще наше время. Отольются кошке мышкины слезки.

Дверь тихонечко приоткрылась, и в образовавшуюся щель кто-то явно обозревал кабинет.

Смелее, смелее, – подбодрил Эдя того, кто стоял за дверью.

Но стоящий за дверью не торопился обнаруживать себя.

Какого черта! – не выдержав, взорвался Эдя. Нажав кнопку громкой связи, заорал: – Ниночка, ну что за безобразие!

Никакого ответа. Тогда Эдя, пыхтя как самовар и бормоча себе под нос: «Ну, никакого сладу с этой дурой», – выбрался из-за стола и, подойдя к двери, резким рывком распахнул ее. Перед ним, виновато улыбаясь, стоял Вадя.

Привет, – сказал он.

Эдя выглянул в приемную. Так и есть. Ниночки опять нет на месте. Несносная девица. Гнать ее надо к чертовой матери.

Привет, Казанова, – ответил Эдя.

Вадя протиснулся мимо него и направился к своему столу.

Что означает этот цирк? – спросил Эдя, закрывая дверь в их общий кабинет.

Бросив портфель на стол, Вадя по-хозяйски расположился в своем кресле.

Ого, сколько навалило, – сказал он, проведя указательным пальцем по корешкам толстенных отчетов, сложенных аккуратной стопкой у него на столе. – Нефедов старается?

Так что это за обезьянничанье за дверью? – спросил Эдя, игнорируя его вопрос.

Вадя, деланно хохотнув, всплеснул руками и, как бы через силу, выдавил из себя признание:

Ну, хорошо, хорошо, додавил ты меня. Ну, боюсь я ее, боюсь… Пытался убедиться, что Аньки нет у тебя, вот и подглядывал, как школьник.

А почему опоздал? – продолжал давить на него Эдя. – Ведь обещался быть в десять, как штык.

Почему, почему… – Вадя выглядел уж совсем обескураженным. – Да все по той же причине. Думаю, в одиннадцать она уже либо уедет куда-нибудь на переговоры, либо будет сидеть у себя в кабинете. А в десять она скорее всего будет у тебя. Вот и… Конечно, я понимаю, что со стороны все это кажется смешным и… нелепым. Но… Знаешь, Эдь… У меня было много баб и со всеми я расставался по-разному. Бывало, что и со скандалом, и с угрозами. Но я всегда понимал, что это все ерунда. А с ней… Ты бы видел ее глаза, Эдь, когда она обещала меня убить. И вообще… Она же слов на ветер никогда не бросает. Раз обещает, значит сделает. Сам знаешь…

Ну что ж, теперь ходи и оглядывайся, – подбавил ему страху Эдя.

Я понимаю… Конечно, стресс и все такое… Чего человек в таком состоянии не наговорит. Но … Я ей поверил, Эдь. Понимаешь?

Тут включился интерком, и нежный Ниночкин голосок залепетал, оправдываясь:

Эдуард Яковлевич, вы меня вызывали? Мне девочки из бухгалтерии сказали… А я на стоянку бегала машину переставлять. Снизу позвонили, говорят, мешает…

Эдя энергичным шагом промаршировал к своему столу и, рявкнув: «Нет, ничего не надо», – нажал отбой. Пробормотал: – Дура… Давай, Вадька, займись. – Скомандовал он. – Надо подыскать на ее место толковую женщину средних лет. Ну… Так чтоб дети уже были взрослые.

Я давно говорил тебе, что нам нужен кадровик.

На кой он нам сдался? – возмутился Эдя. – Зарплату ему только платить? У нас деньги заработанные, а не халявные. Лишних не бывает. Нет… Ты и займись этим вопросом. Ладно, вернемся к нашим баранам. Так вот, зря ты кривлялся перед дверью. Анны нет и больше не будет.

В каком это смысле? – поинтересовался Вадя.

В прямом. Она ушла. Уволилась.

Ну, слава Богу, – с облегчением выдохнул Вадя, картинно воздев руки к потолку.

Эдя, собиравшийся было, по своему обыкновению, заорать от переизбытка эмоций, быстро взял себя в руки, подумав про себя: «Все равно это бесполезно…»

Конечно. Слава Богу, – спокойным тоном поддержал он Вадю. – А ты не знаешь случайно, кто теперь нам заказ за заказом таскать будет вместо нее? Может быть ты?

Да будет тебе, Эдька, – Вадя был обрадован и даже не пытался скрывать этого. – Как-нибудь образуется. Жили же мы без нее.

Ну да, ну да, – с притворным сочувствием покивал головой Эдя, – теперь-то уж я как наяву вижу, как будто это у меня на глазах происходило. Вы с Анной эдак мило побеседовали, она ушла, а ты заперся на все запоры, вырубил телефоны, и давай напиваться со страху. Пока все запасы не выхлебал, из дому не вылезал. Так было?