– Мистера Джеймса Бонда, вылетающего рейсом ВОАС–510 на Гандер и Лондон, просят подойти к стойке Мистер Джеймс Бонд, пожалуйста.

Наверное, хотят, чтобы он заполнил декларацию на деньги, заработанные им в Америке. Как правило. Бонд никогда этого не делал, и ему только раз пришлось объясняться по этому поводу в Айдлуайлде. Он вышел из магазинчика и пошел к стойке ВОАС. Служащий был вежлив.

– Могу я посмотреть ваш медицинский сертификат, мистер Бонд?

Бонд достал требуемое из паспорта и протянул служащему. Тот внимательно изучил бумагу.

– Мне очень жаль, но в Гандере выявлен случай заболевания тифом, и они настаивают, чтобы все транзитные пассажиры, у которых прививка сделана более полугода назад, повторили ее. Очень жаль, сэр, но они настаивают. Плохо, что у нас нет прямого рейса, но встречный ветер очень сильный.

Бонд ненавидел уколы и раздраженно буркнул:

– Послушайте, я по уши залит всякими вакцинами. Меня колют уже лет двадцать по любому поводу!

Он огляделся. Вокруг стойки ВОАС было на удивление безлюдно.

– А как другие пассажиры? Где они?

– Они все согласились, сэр. Им сейчас как раз делают прививки. Это займет не больше минуты, сэр, если вы соблаговолите пройти вот сюда.

– А, ладно, – Бонд нетерпеливо дернул плечом и пошел следом за служащим в офис ВОАС. Там находился врач в обычном белом одеянии с маской на лице и с готовым шприцем в руках.

– Последний?

– Да, доктор.

– О'кэй. Снимите пиджак и закатайте рукав, пожалуйста. Паршиво, что они там, в Гандере, такие щепетильные.

– Да уж, паршивей некуда, – согласился Бонд. – Чего они боятся? Распространения черной смерти?

Запахло спиртом и послышался сухой щелчок шприца.

– Спасибо.

Бонд опустил рукав и попытался взять со стула свой пиджак. Рука его потянулась за ним, но промахнулась и пошла вниз, вниз, вниз к полу. Тело нырнуло вслед за рукой вниз, вниз, вниз...

В самолете было включено все освещение. Похоже, много свободных мест. Почему же тогда он сидит рядом с кем-то еще? Бонд попробовал встать, чтобы поменять место. Его окатила волна дурноты. Он закрыл глаза и подождал. Удивительно! Его же никогда не укачивает. Он ощутил на лице холодный пот. Платок. Стереть его. Он снова открыл глаза и посмотрел на свои руки. Запястья были накрепко привязаны к ручкам кресла. Что произошло? Ему сделали укол, и он отключился или что-то в этом роде? Начал буянить, что ли? Что, черт побери, творится? Он посмотрел на соседа и замер в ступоре. Рядом сидел На Все Руки. На Все Руки в форме ВОАС!

На Все Руки равнодушно посмотрел на него и нажал кнопку вызова. Сзади послышался шорох юбки. Он поднял глаза. Это была Пусси Галоре, чистенькая и свежая в синей форме стюардессы!

– Привет, Симпатяга, – сказала она и посмотрела на него глубоким, изучающим взглядом. Откуда ему был знаком этот взгляд? Из прошлой жизни столетие назад.

– Господи боже мой, – в отчаянии воскликнул Бонд. – Что происходит? Откуда вы свалились?

Девушка ласково улыбнулась.

– Подумать только, едят икру и пьют шампанское. Вы, британцы, несомненно, ведете жизнь аристократов, когда поднимаетесь на высоту двадцать тысяч футов. Никакой брюссельской капусты, а если здесь и есть чай, то мне его пока не удалось обнаружить. А теперь спокойно Дядюшка хочет с тобой поговорить.

Она развернулась и исчезла в пилотской кабине.

Теперь Бонда уже ничто не могло удивить. Голдфингер в форме капитана ВОАС, великоватой для него, в фуражке, сидящей на затылке, закрыл за собой дверь пилотской кабины и направился по проходу к нему.

Он встал и хмуро посмотрел на Бонда.

– Что же, мистер Бонд. Судьба пожелала, чтобы мы довели игру до конца. Но теперь у вас не может быть козыря в рукаве. Ха!

В этом возгласе звучала смесь ярости, стоицизма и уважения.

– Вы действительно умудрились стать змеей на моей груди. – Большая голова покачнулась. И зачем я сохранил вам жизнь? Почему не раздавил, как жука? Вы и девушка мне пригодились, здесь я был прав Но я оказался сумасшедшим, если пошел на это Да, сумасшедшим. Голос упал и стал тихим и медленным. А теперь, мистер Бонд, расскажите мне, как вы это сделали? Как вы пере дали информацию?

– Нам нужно поговорить, Голдфингер, – спокойно сказал Бонд. – Я вам-кое-что расскажу. Но не раньше, чем меня развяжут, принесут бутылку бурбона, лед и пачку «Честерфилда». Затем, когда вы расскажете мне то, что меня интересует, я решу, что следует рассказать вам. Как вы изволили заметить, положение мое аховое или кажется таковым. Поэтому терять мне нечего, и если вы хотите от меня что-то услышать, это будет на моих условиях.

– Я не возражаю против ваших условий. Как дань уважения вашим талантам я позволю вам провести ваше последнее путешествие с комфортом. На Все Руки! Вызови мисс Галоре и развяжи веревки. Пересядь на другое сиденье. Он не может причинить вреда, сидя сзади, но не позволяй ему приближаться к двери. В случае необходимости убей его, хотя я предпочел бы доставить его к месту назначения живым. Понял?

– Аргх.

Пять минут спустя Бонд получил, что хотел. На столике перед ним стояла бутылка и лежали сигареты. Он налил себе виски. Голдфингер ждал, сидя в кресле через проход. Бонд взял стакан и начал потягивать из него. Он собирался сделать глоток побольше, когда увидел что-то. Бонд аккуратно поставил стакан, чтобы не сдвинуть бумажную подставку, прилипшую к дну, зажег сигарету, снова взял стакан, достал кусочки льда, переложил их обратно в ведерко и допил виски почти до конца.

Теперь можно было прочитать слова сквозь стеклянное дно. Он опять аккуратно поставил стакан. Текст гласил: «Я с тобой. П.».