Шрифт:
К о р д. Слушаю.
С е с т и й. Сюда. Поближе подойди.
К о р д ( испуганно). Что? Ну, что?
С е с т и й. Может быть…
К о р д. Говори же!
С е с т и й. Язык не поворачивается. Может быть…
К о р д ( кажется, смекнул, о чем речь). Да ну?
Оба испуганно озираются. Улица пуста. Но вот шаги. Кто это? Да это слуга! Слуга Криспа по имени Тит.
Т и т ( весело). Эй, вы! Чего торчите, как мокрые курицы?
К о р д и С е с т и й ( в один голос). Мы?
Т и т. Да, вы! Или тут у вас заговор?
К о р д. Что?
Т и т. Глухой совсем! За-го-вор, что ли?
С е с т и й. Он шутит, Корд.
Т и т ( поравнялся с ними). Тут один тоже вздумал шутить. Да не очень удачно.
С е с т и й. Ты о ком, Тит?
Т и т. О зеленщике, конечно. Как его звали? Марцелл, кажется.
К о р д. Да, Марцелл.
Т и т ( хохоча). Бедняга решил подшутить. Да над кем? Над самим Криспом! И вот тебе, что вышло. Его тело валяется на лестнице Плача. Можете полюбоваться!
С е с т и й. Где?
К о р д ( похолодев). На лестнице Плача? Так его убил палач?
Т и т. А кто же? ( Вдруг оборвал смех.) Отвечайте мне: для чего дан язык? Ну?
К о р д. Язык?
С е с т и й. Чтобы разговаривать.
Т и т. Эх, вы! Язык дан, чтобы молчать!.. Ну, кому нужна лавка Марцелла? Дешево отдам!
К о р д. Ты?
Т и т. Ну, думайте, а я пошел. Вечером увидимся.
Тит сгинул в полумраке.
К о р д. На лестнице Плача?
С е с т и й. Бедный Марцелл! А я думал, что он и есть соглядатай…
К о р д. Они и соглядатаев своих не жалеют. Разве ты этого не знаешь?
С е с т и й. Негодяи!
К о р д. Тсс! Во имя всех богов, тссс!
14
– О великий!
Фронтан и Руф склоняются в глубоком поклоне. И застывают в этой неудобной позе, когда голова приходится ниже собственных ягодиц.
Сулла в золотистой тоге. Багровый, угрюмый. Слова от него – шага на два – начальник личной охраны Крисп. Готовый к действию по первому знаку.
– Откуда?
Голос Суллы хрипловат. Суховат.
Фронтан и Руф не решаются выпрямиться. Ждут позволения.
– Из Этрурии, – говорит Фронтан.
– Глаза-то ваши покажите! – говорит Сулла.
Фронтан и Руф мигом расправляют спины. Полководец подходит к ним. Смотрит им в самые зрачки, как в замочную скважину.
– Ну-с?
Повернулся к ним спиной. Почесал за ухом. Приказал говорить Фронтану. Потом прошелся в самый угол атриума и застыл. Фронтан нетвердым голосом доложил о походе против рабов. Восстание, к счастью, не разрослось: тысяч десять всего. Вооруженных мечами, рогатинами и дубинами. Ужасный сброд. Полуголодные, оборванные, со звериным оскалом. Дело началось с убийства. Гладиаторы – беглые, разумеется, – распороли живот одному крупному владельцу виллы. Скототорговцу тоже. И пошло, поехало! Сбежались негодяи с соседних вилл. Соединились. И принялись совместно грабить и убивать… Расправиться с ними было не так-то просто. Потому что рабы увиливали от прямых столкновений. Отступали, прятались, вновь собирались. Совсем без совести и чести! И тем не менее, благодаря приказу великого Суллы, удалось схватить большинство повстанцев. Часть – небольшая – разбежалась подобно зайцам, часть – полегла в схватках…
– Сколько пленено? – спросил Сулла.
– Шесть тысяч.
– Где они?
– За Яникулом. В ожидании твоего приказа, о великий!
Сулла бросил короткую фразу, из которой явствовало, что он недоволен операцией: слишком долго продолжалась она без особого военного блеска. Но хорошо, что окончилась вполне благополучно. Нельзя давать рабам чувствовать свою силу. Нельзя!.
Сулла погрозил кому-то кулаком.
А потом сказал:
– Есть за Яникулом поле. Водрузить на том поле три тысячи крестов и распять всех до единого. Попарно. Спинами друг к другу. Ясно я сказал?