Он понимал, что лукавит, но это, безобидно-мелкое ворчливое лукавство, позволяло отогнать морок беспокойства, терзающий его с первого же дня прилета на Трайтеллар. Нечто, нависшее над ним, мешало дышать, загоняло в противную серую одурь, и Андрей начинал бояться за свою способность принять хоть какое-то решение тогда, когда это от него потребуется. А в том, что потребуется, он не сомневался.

На шее задергался коннектер.

– Вы еще не спите? – спросил голос Ланкастера. – Мне сказали, что вы уже все закончили.

– Нет, – словно очнувшись, пробормотал Огоновский. – Нет, не сплю и пока, наверное, не буду. Мне пришлось принять препарат, выбивающий алкоголь, а после него не спят долго.

– А, извините. Дело в том, что только что прилетел Чандар. Мы собираемся внизу, в зале.

– Иду, – и Андрей потянулся за сложенным в стерильный пакет комбинезоном.

Сквозь слегка тонированные окна коридора, что вел в четвертый оперблок, пробивалось яркое утреннее солнце: на светло-бежевой стене лежали косые полосы света. Огоновский привычно замер в шлюзе стерилизатора, снова бросил взгляд на себя – стены шлюза были зеркальны, – и, усмехнувшись, шагнул к лифту.

Первое, на что он обратил внимание, войдя в «запретный» зал первого этажа, это почти полное отсутствие аппаратуры, недавно еще занимавшей чуть не половину его площади. Исчезли все громоздкие контейнеры, и лишь пять небольших ящиков под привычными чехлами с эмблемой бифортских территориалов все так же стояли в дальнем углу. На одном из них сидел Ланкастер с сигарой в зубах, у окна, спиной к дверям, темнела узкая фигура ученого. Советник Норманн почему-то отсутствовал.

– Доброе утро, – поздоровался Огоновский, и Чандар тотчас же развернулся ему навстречу.

– Доброе, – вежливо кивнул он. – Хотите кофе, доктор?

– Кофе? – немного удивился Андрей, не понимая, откуда ему взяться.

Ланкастер слегка сдвинулся на своем ящике, и Огоновский увидел на полу за его спиной небольшой кофейный автомат.

– Не откажусь, – Огоновский поискал глазами, где бы ему присесть, и в итоге опустился через ящик от Ланкастера. – Как ваши успехи, Ярослав? Вы, кажется, уже обсудили что-то без меня?

– Вам не удастся поймать нас на невежливости, – коротко рассмеялся Чандар.

Он повернулся к Ланкастеру, и теперь Андрей явственно разглядел на темном лице ученого резко проступившие морщины запредельной усталости. В иной ситуации он отправил бы его на восстановиловку в приказном порядке, но сейчас – это было понятно без слов, – о серьезных процедурах не стоило и заикаться. Пара инъекций, может быть… потом.

– Вы можете начинать, я думаю, – буднично заметил Виктор, передавая ему горячую кружку. – Мы уже в сборе.

– Ах, да… – Чандар улыбнулся и вздохнул. – В общем-то, мы могли бы уже складывать вещички. То, ради чего я сюда несся, то есть та опасность, которую предполагал, в данный момент отрицается полностью. Можно было бы написать отчет и забыть обо всем, так как дальше начинается не совсем моя компетенция.

– И чего ж вы так боялись? – прищурился Огоновский, почти уверенный в ответе.

– Того, о чем вы подумать никак не могли, – после короткого молчания ответил ученый. – Вы думали, я одерну вас или же переведу ваш нелепый вопрос в шутку? Извольте, я могу ответить: все равно ведь, случись вам рассказать об этом где-нибудь, вам никто не поверит. Да и моего имени официально не существует, разве вы не догадались? Ну, так вот, дорогой доктор… на сегодняшний день нам известен всего один случай не-техногенного пробоя в соседний пузырек той пены, в которой мы с вами существуем. Пробой этот был осуществлен не людьми и, собственно, далеко не вчера. Кем – не имеет ни малейшего значения. Значение для меня имел только способ. А способ хреновый. Все еще хотите знать?

– Хочу, – пожевал губами Андрей, пристально глядя в запавшие и словно выцветшие глаза Чандара.

– Способ, – и флаг-майор в задумчивости покачался с носков на пятки, – использование колоссальных энергий некросферы.

– Значит, – Огоновский медленно опустил руку с кружкой, – вы уверены, что она все же существует?

– Причем тут – «уверен»?.. – дернул плечом Чандар. – Хотите верьте, хотите нет, но мы не знаем о ней практически ничего, кроме, скажем так, сигнатуры энергетического вектора, который можем зафиксировать с помощью некоторых приборов. Но вектор мы имеем иной… Более того – вектор идет «на нас», а не наоборот.

– Из разных мест? – изумился Ланкастер.

– Вот это обстоятельство и не дает мне вернуться в объятия любимого начальства, – усмехнулся Чандар. –Единственное, что я могу предположить – это некий «пылесос», работающий на нашей стороне, причем в пассивном режиме. Он ничего не излучает. В доступном для меня спектре, по крайней мере.

– Хо-хо, – пробурчал Ланкастер и, пряча глаза, повернулся к кофейному автомату за новой порцией.

– Я рад, что вы все понимаете, – ученый глядел в окно застывшими глазами. – Решение, которое нам сейчас предстоит принять, должно навсегда остаться здесь, меж нас троих. И каждый из нас будет нести свою долю ответственности за него. Я поступлю так, как решите вы. Это не бегство: но я не имею права заставлять вас делать то, что не входит в круг ваших служебных обязанностей. Вы свою миссию выполнили, вы вправе отправляться восвояси. Тогда и я отправлюсь вместе с вами, и никто никогда не узнает о нашем разговоре.