Тут Такер схватил меня за рукав и оттащил назад, в вестибюль.

— Хватит, — тихо сказал он, — насмотрелась.

Я надеялась обсудить с Таком случившееся, но оказалось, что говорить нам не о чем. Оба мы были слишком подавлены неудачей. Мало того, что упустили, возможно, единственный свой шанс, так еще Тейла поплатилась за нас.

Когда Такер ушел, я осталась метаться и ворочаться на кровати. Подушка скоро промокла от слез. Вспоминалось, как гончие ада рвали мою подругу, прежде чем уволочь ее в бездну. А ведь я была уже почти дома! Габриель подошел совсем близко к порталу, я как сейчас чувствовала мокрый нос Фантома. Может, надо было позвать — Габриель сумел бы помочь… Да что теперь толку переживать! Слова, сказанные председателем собрания, снова и снова звучали у меня в голове. «Люди как никогда поколебались в вере». Я расплакалась еще сильнее — и не только о Тейле. Я плакала, потому что знала: он сказал правду. Человечество беззащитно как никогда, а отсюда, снизу, я ничего не могу сделать для людей. Наконец слезы мои иссякли, и я погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Разбудил меня настойчивый шепот. Я сонно заморгала, не веря, что уже настало утро. Казалось, голова всего минуту как коснулась подушки. Не сразу я разглядела круглые карие глаза Ганны. Она вечно смотрела на меня как испуганная наседка, а сейчас еще и трясла за плечи. Волосы девушка скрутила калачиком на шее, но несколько прядей выбились из прически и рассыпались по плечам — в свете лампы они блестели золотыми нитями. Ганну нельзя было назвать оптимисткой, однако меня ее присутствие всегда ободряло. Среди окружающей тьмы я могла положиться на ее искренность и верность. Сев на кровати, я изобразила, будто вполне проснулась.

— Надо вставать, мисс, — сказала Ганна, стягивая с меня одеяло. Я не отпускала, кутала себе плечи. — Внизу вас ждет мистер Торн. Сказал, чтобы вы приготовились для важного выхода.

— Не надо мне никаких его выходов, — заворчала я. — Скажи, что никуда не пойду. Заболела или еще что.

Ганна замотала головой.

— Он уже все решил, мисс. Даже сказал, как вам одеться.

Ганна подняла с пола блестящую белую плоскую коробку и положила ее мне на колени. Сорвав золотую ленточку, я нетерпеливо зарылась в слои обертки и вытащила из нее одеяние, ничуть не похожее на те, что висели в шкафу. Ганна при виде его восхищенно ахнула. Это было платье густого вишневого цвета из мягчайшего жатого бархата. Рукава пуфами, парчовые манжеты — оно вполне подошло бы леди Шалотт. К платью прилагался изящный пояс из узорчатых медных колец.

— Красота! — выдохнула Ганна, на миг забыв, от кого подарок. Соблазнить меня было не так просто.

— Что там затевает Джейк?

— Парадный выход. — Ганна потупила взгляд, явно что-то скрывая.

Скрестив руки, я послала ей вопросительный взгляд.

— Князь желает представить вас народу, — наконец призналась девушка.

— Какому еще народу? — Я закатила глаза. — Что за средневековье?

— Своему народу, — тихо пояснила Ганна.

— А почему ты меня заранее не предупредила?

— Знала, что вам это не понравится. А событие важное, отказаться невозможно.

Я решительно натянула на себя одеяло.

— Это мы еще посмотрим.

— Не глупите, мисс, — озабоченно склонилась надо мной Ганна. — Если не пойдете по собственной воле, он вас силой вытащит. Этот день слишком много значит для него.

Я видела, как страшит Ганну отказ повиноваться Джейку. А как бы она перепугалась, прознай о походе на Пустошь! Я не в первый раз задумалась, как отзовется моя строптивость. Наверняка виноватой окажется Ганна. Решимость моя дрогнула, и я, отбросив одеяло, потащилась в душ. Вернувшись, обнаружила, что Ганна уже застелила постель и тщательно разложила платье и черные атласные туфельки, которые шли к нему.

— Неужели он думает, что я это надену? — удивилась я. — Не на маскарад собираюсь вроде бы?

Ганна не слушала. Нервно стреляя глазами на дверь, она накинула на меня платье и застегнула крючки на спине. Бархат был невесомым и нежным, словно вторая кожа. Усадив на стул, Ганна заплела мне волосы в сложные косички, переплела атласными лентами, слегка накрасила глаза, положила темно-синие тени на веки.

— Дурацкий вид, — возмутилась я, рассмотрев себя в зеркале.

— Глупости, — отрезала Ганна. — Вы — настоящая королева!

Мне очень не хотелось покидать свой номер ради очередной затеи Джейка. Только в этой комнате я чувствовала себя хоть немного защищенной. Однако взволнованная Ганна взяла меня за локоть и развернула к двери.

В вестибюле нас уже ожидали — большая часть встречающих была мне знакома по банкету. Когда я вышла из лифта, все резко смолкли. Такера я среди них не увидела. Джейк, возбужденно меривший шагами вестибюль, повернулся ко мне с облегчением и одобрительно кивнул. На Ганну он бросил недобрый взгляд, явно обвиняя ее в задержке, а меня взял за руки и поднял их вверх, чтобы лучше рассмотреть наряд. Улыбка развеяла его привычную угрюмость.

— Превосходно, — пробормотал Джейк.

Я и не подумала благодарить за комплимент. Сам он вырядился во фрак с перчатками, словно сошел с портрета восемнадцатого столетия. Волосы гладко зачесаны назад, угли черных глаз светятся.

— А где же твоя байкерская куртка? — сухо осведомилась я.

— Одеваться надо соответственно случаю, — дружелюбно отозвался он, окончательно успокоившись.

Я заметила в углу Азию, прожигающую меня ядовитым взглядом. На ней было обтягивающее медное платье с откровенным декольте, а разрезы на юбке открывали загорелые бедра до самого верха. Жемчужная помада блестела как зеркало. Приблизившись к Джейку, она недовольно оттопырила губки.