Шрифт:
Запирательство Коринты выглядели как откровенное нежелание делиться своим секретом, но немцы не нажимали на него, предоставив ему вместе с другими врачами заниматься лечением Кожина.
Поворот наступил тот день, когда Кожин пришел в себя.
Убедившись, что летающий человек будет жить, директор лаборатории решил развернуть широкую деятельность. Прежде всего он вызвал доктора Коринту.
– Вы продолжаете отрицать свою причастность к летающему человеку, но Кожин в бреду полностью разоблачил вас. Если вы намерены упорно отказываться от сотрудничества с нами, то вас просто ликвидируют. Спрашиваю в последний раз, вы согласны открыть секрет свободного полёта?- Профессор Гляйвиц сидел за столом в кресле, а доктор Коринта стоял перед ним посреди кабинета.
– Извините, герр профессор, но мне нужно подумать о том, что вы мне предложили. — спокойно ответил он.
– До каких пор вы будете думать? Вас аpестовали четыре с половиной месяца тому назад! За это время уже можно было всё придумать!
– Может быть, я кое что и придумал!
– с вызовом бросил Коринта.
– То есть как это кое что? — проговорил профессор Гляйвиц, сбитый с толку неожиданной дерзостью противника.
– Вы должны уяснить себе одно. Если я и совершил открытие, которое вы мне приписываете, то будьте уверены, что я скорее унесу его с собой в могилу,чем допущу, чтобы его присвоила себе какая-нибудь бездарность!
– Это неслыханная дерзость!
– Не кричите, профессор, я не боюсь вас!
Профессор Гляйвиц лишился на минуту дара речи. А Коринта, поняв, что терять ему нечего, закусил удила. Ему захотелось хоть раз высказать этому самодовольному людоеду всё, что он о нем думает.
Заметив на лице профессора смятение, Коринта рассмеялся сухо и зло. Потом он снова заговорил:
– Вы не хотите дать мне подумать? Нy что ж, я могу вам ответить немедленно. Да, я открыл препарат, который даёт человеку возможность свободно парить в воздухе! Да, я сделал Кожина летающим человеком, тем самым Ночным Орлом, который немало попортил крови вашим соотечественникам. Профессор Гляйвиц встал. Его спесь как рукой сняло.
– Уважаемый доктор Коринта!
– воскликнул он радостно.
– Наконец-то вы сделали великое признание!
Я ждал этого момента! Я верил в него! Простите, что я позволил себе несколько жёсткие меры, номеня вынудило к этому только отчаяние! Садитесь! Садитесь вот сюда, вот в это кресло! Вот так. Вам удобно? Очень хорошо. Может, сигарету или стакан вина?
– Коринта благосклонно принял и кресло, и сигарету, и вино. После этого беседа потекла по совершенно иному руслу. Коринта диктовал условия, а профессор Гляйвиц их записывал и только поддакивал.
– Я изготовлю препарат, который сделает человека легче воздуха и даст ему возможность летать,- говорил доктор Коринта, попыхивая сигаретой.
– Этот препарат называется агравин. Но предупреждаю: далеко не всякий человек может им пользоваться. Когда я нашёл Кожина, препарат у меня уже был, но не было объекта для испытания. Тут необходима определённая структура сна и четко выраженные весовые колебания в организме в определенные периоды сна. Я испытал Кожина, и он оказался идеальным объектом... Мы и теперь обратимся к Кожину. Для этого будет полезно заранее приготовить кровать-весы, только, конечно, и более совершенном виде. Нужно проверить, не утратил ли Кожин своих данных после столь тяжёлого ранения. Но всё это, профессор, я сделаю только при одном условии...
– Я слушаю вас, доктор!
– Вы должны мне дать гарантию, что я буду признан создателем агравина и получу за это всё должное: награды, деньги, почести. Иными словами, я хочу иметь уверенность, что, получив агравин, вы не лишите меня авторства вместе с жизнью.
– Что за мысли, доктор!
– Простите за откровенность, профессор, но я слишком хорошо знаю, с кем имею дело.
– Ну хорошо,хорошо! Я дам вам такую гарантию. Это нетрудно.
– Если ваша гарантия будет для меня достаточной, я немедленно приступлю с работе, и тогда, профессор, ваша лаборатория будет по праву называться лабораторией «HV».. А теперь разрешите мне удалиться. Мне нужно многое обдумать.
5
Здоровье Кожина быстро пошло на поправку. Говорил он уже свободно и очень скучал, если доктора Коринты долго не было в его палате: ведь кроме доктора Коринты, ему не с кем было поговорить. Правда, к нему зачастил теперь какой-то угрюмый тип с рысьими глазками, говорящий немного по-русски, но Кожин отказывался вступать с ним в беседы.
«Погодите, гады, дайте собраться с силами! Только вы меня тогда и видели!» - думал он, с тоскою глядя на окно, за которым были небо, простор, воля.
А Коринта целыми днями хлопотал в лаборатории, принимая оборудование, подопытных животных и ценные химикаты. Кожину он долго ничего не говорил о своей затее. Но когда все подготовительные работы были закончены, Коринта решил поделиться с ним своими планами. Он зашёл к Кожину сразу после обеда, когда раненому полагался час отдыха и никто из немцев его не беспокоил.
– Где вы пропадаете, доктор? Я уже три дня вас не видел!
– с укором спросил Кожин.
– Дела, друг мой!
– ответил Коринта, усаживаясь на стул возле кровати Кожина.