Конечно, хуторяне тоже не идиоты и, увидев утром самолёты, подготовились. Женщин, детей и телеги отправили ещё дальше - к другому болоту, на юго-восток. А мужчины остались, сами не понимая зачем. Так что, заметив выходящих из леса и осознав их количество, врубились что честной перестрелки не будет. Слишком много немчуры пёрло "в гости". Впрочем, крестьяне люди не гордые, особенно те, кто в лесу живёт. Раз и здесь жизни нет - значит нужно догонять своих, пока есть возможность. Засаду можно и дальше вглубь организовать, чтобы женщин и детишек прикрыть, если что.

Сборная охотничья команда, добравшись до кострищ и следов недавнего пребывания "партизанен", приостановилась. Во-первых, устали, во-вторых, проголодались, в-третьих, самые соображулистые начали сомневаться, хотя и держали мысли при себе. Сколько же этих партизан, если следы ведут куда-то на юго-восток, а взрывы были слышны позади, на севере? И как их всех вылавливать и убивать, когда они, получается, везде вокруг по лесам прячутся? А от полутора взводов осталось, оказывается, лишь чуть больше половины. Одно дело докладывать наверх в рапортах о горстке - совсем другое осознать то, что горстка явно не одна.

Дурные мысли одолели даже коменданта. Можно ещё долго преследовать разбойников, углубляясь в лес, можно вызвать авиацию, чтобы отбомбилась и добить выживших. При условии, что лётчики найдут цель в дебрях! А если не найдут или те попрячутся? Да и позади были подозрительные шумы и свои же офицеры, которые вначале песни пели, готовясь к охоте, теперь приуныли. Конечно, они пойдут хоть на край света, но доложиться об успехе нужно сегодня, в крайнем случае, завтра пораньше. Иначе командование может и нового коменданта назначить, а всю "зондеркоманду" отправить на передовую. Причём, формально, прицепятся к "отсутствию на положенном месте, согласно расписания военного времени". Чтобы привести мысли в порядок он объявил привал. Поесть, а заодно и передохнуть от ходьбы.

– Немцы!
– доложился Рыбаков громким шёпотом, который был слышен всем, включая Платоныча, на которого тоже напялили гарнитуру.

Старшина, когда его учили ей пользоваться, поразился "американской" минитюаризации средств связи, а также удобству пользования.

– Эх, Алексеич, вот бы в войска такую, для всех.

– Будет, Андрей, будет и для всех, и для каждого. Дай только время науке развиться, чтобы аппаратура дешёвой стала.

Это да, это Филатов понимал хорошо, дорогое каждому не раздашь...

Тёмка сообщил, что насчитал лишь дюжину и готов их перещёлкать прямо с дерева. Майор тут же прикрыл разгильдяйство, потребовав не выделываться, а поддержать, когда нужно будет, фланговым огнём сверху. Один немецкий пулемёт уже стоял, готовый к бою, как раз для случая, если кто-нибудь вернётся не вовремя. Старшина пристроился за ним, а Межов и Локтев залегли по краям хутора. Дюжина - это не рота и даже не взвод, можно и повоевать, а потом сбежать, когда подмога к ним придёт. Главное - не увязнуть в бою, даже имея супер-дуперское оружие. Количественный перевес ещё никто не отменял и каждую операцию следует планировать, исходя из этого.

Слава богу, отделение жандармов не наткнулось на растяжки, и спокойно вылезло на луг из леса, чтобы посмотреть на свои машины и выгоревшие постройки. Поэтому и наткнулись на обстрел из собственного МГ-34 (ставшего трофейным) и трёх снайперок. Сколько врагов останется в живых после первого залпа, если их всего двенадцать? Хотя бы ползком ползли и долго-долго из-за деревьев приглядывались! Но фриц до сих пор непуганый, вышел на охоту на людей, как если бы за бессловесными лесными тварями - вот и срабатывает инерция мышления и поведения. Двое, правда, уцелели, залегли и... поползли обратно. Одному удалось уйти, а второму не повезло - наткнулся-таки на гранаты с проволокой!

Глава третья.

Погоню за последним, Межов отменил, как бессмысленную - немец явно добежит до своих, чтобы доложиться. Геройствовать, следя за диверсантами, он не станет, наверняка жить хочет больше, чем славы и посмертных речей. За фюрера погибают "на миру", а не в чаще, где всё равно свидетелей подвига не имеется. Лучше уж, ещё раз проверить минирование и унести трофеи на базу. Большего всё равно не совершить, разве что предупредить жителей Щедричей о возможных санкциях? Деревенских обязательно накажут, причём смертью, но и прекратить боевые действия тоже неразумно. Либеральность по отношению к покорённым обернётся спокойной жизнью завоевателей и развяжет фашистам руки. Гуманизм хорош в мирное время, когда торжествует закон, а не право сильного!

В деревню отправили Рыбакова, как самого мобильного, а сами пошли за трофеями - их ещё таскать, не перетаскать, к схрону. Артём долго матерился про себя, разглядев деревенскую жизнь - несколько человек уже щеголяли в повязках полицейских. Вступать с ними в перестрелку рискованно, а ходить и объяснять жителям, что бы то ни было, не представлялось возможности. Так и не вступив в контакт, он вернулся с миссии голодным и разговорчивым.

– Да, блин, уже и полицаи там из местных. Кроме того, насчитал трёх фрицев. Правда, такое впечатление, что не во всех избах люди есть, может сбежали?