Медуллин ответил, что девочку могла ждать куда худшая участь, не говоря уж о неожиданной чести вступить в родство с самим отцом отчизны.

Так вот, его внучка, Медуллина, была моей первой любовью, и, клянусь, во всем свете было не сыскать такого прелестного создания. Я встретил ее летом в Саллюстиевых садах, куда меня привел Сульпиций, так как Афинодор был болен. Дочь Сульпиция была замужем за дядей Медуллины, Фурием Камиллом, выдающимся воином, который шесть лет спустя был назначен консулом. Когда я увидел ее впервые, я был поражен не только ее неожиданным появлением - она подошла ко мне со стороны глухого уха в то время, как я был поглощен чтением, и когда я поднял глаза от книги, она стояла, склонившись надо мной, и смеялась, - но и ее красотой. Медуллина была тоненькая, с густыми черными волосами, белой кожей и темно-синими глазами, движения ее были быстрые и легкие, как у птички.

– Как тебя зовут?
– спросила она дружески.

– Тиберий Клавдии Друз Нерон Германик.

– О, боги, так много имен! Меня зовут Медуллина Камилла. Сколько тебе лет?

– Тринадцать, - сказал я, ни разу не заикнувшись.

– Мне только одиннадцать, но, спорю на что угодно, я перегоню тебя, если мы побежим к тому кедру и обратно.

– Значит, ты чемпионка по бегу, да?

– Могу перегнать любую девочку в Риме и своих старших братьев - тоже.

– Боюсь, ты выиграешь за мой невыход на состязание. Я совсем не могу бегать, я - хромой.

– Ах, бедняжка! Как же ты сюда добрался? Хромал всю дорогу?

– Нет, Камилла, в носилках, как ленивый старик.

– Почему ты называешь меня вторым именем?

– Потому что оно больше тебе подходит.

– Откуда ты это знаешь, умник?

– Этруски дают имя «Камилла» юным охотницам - жрицам Дианы. С таким именем просто нельзя не быть чемпионкой по бегу.

– Мне это нравится. Я никогда не слышала об этом. Я велю всем моим друзьям звать меня теперь Камилла.

– А ты зови меня Клавдий, ладно? Это имя подходит мне. Оно означает «калека». Дома меня зовут Тиберий, но это неподходящее для меня имя, ведь в Тибре очень быстрое течение.

Камилла рассмеялась.

– Хорошо, Клавдий. А теперь расскажи мне, что ты делаешь целыми днями, если не можешь бегать с другими мальчиками.

– Читаю, главным образом, и пишу. В этом году я прочитал кучу книг, а сейчас всего лишь июнь. Эта - на греческом.

– Я еще не умею читать по-гречески. Я только выучила алфавит. Дедушка сердится на меня - отца у меня нет, - думает, что я ленюсь. Конечно, когда говорят по-гречески, я понимаю, нас всегда заставляют говорить по-гречески за едой и когда приходят гости. О чем эта книжка?

– Это часть «Истории» Фукидида. Я как раз читаю про то, как один политик, кожевник по имени Клеон, стал критиковать полководцев, окруживших Спарту. Он сказал, что они не проявляют должного старания и что если бы он командовал греками, он бы через двадцать дней забрал в плен всю армию спартанцев. Афинянам так надоело его слушать, что они поймали его на слове и назначили главнокомандующим.

– Забавно. И что же дальше?

– Он сдержал обещание. Он выбрал хорошего начальника штаба и сказал, пусть воюет, как хочет, лишь бы выиграл битву. Тот знал свое дело, и через двадцать дней Клеон привез в Афины сто двадцать спартанцев высшего ранга.

Камилла сказала:

– Я слышала, как мой дядя Фурий говорил, что самый умный вождь тот, кто выбирает умных людей, чтобы они за него думали.

Затем добавила:

– Ты, наверно, много всего знаешь, Клавдий.

– Считается, что я - круглый дурак, и чем больше я читаю, тем большим слыву дураком.

– Я думаю, ты очень умный. Ты так хорошо рассказываешь.

– Но я заикаюсь. Мой язык не поспевает за мыслями. Он тоже из Клавдиев.

– Может быть, это просто робость. У тебя ведь мало знакомых девочек?

– Да, - сказал я, - и ты- первая, кто надо мной не смеется. Вот если бы нам с тобой хоть изредка встречаться, Камилла! Ты не можешь научить меня бегать, но я могу научить тебя читать по-гречески. Ты бы хотела?

– Очень. Но мы будем учиться по интересным книгам?

– По любой, какой хочешь. Тебе нравится история?

– Поэзия мне нравится больше, в истории надо помнить столько имен и дат. Моя старшая сестра без ума от любовной поэзии Парфения. Ты читал ее?

– Некоторые стихотворения, но они мне не понравились. Они такие манерные. Мне нравятся настоящие книги.

– И мне. Но есть ли у греков любовная поэзия, которая не звучит манерно?

– Есть. Феокрит. [56]Я очень его люблю. Попроси, чтобы тебя привели сюда завтра в это же время, а я принесу Феокрита, и мы сразу начнем.