– Ничего не принимаю, - доверительно прошептала я ему на ухо. Мужик дернулся и поспешно отошел.
– А с чего вы взяли-то?
– я снова поджала ноги, поправила длинную юбку, закрывая колени. Развернула чулки, рассматривая резинку.

– Ты себя со стороны видела?
– спокойно спросил хозяин дома. Я задумалась, потом кивнула:

– Доводилось. А что?

– Нормальные женщины так себя не ведут.

– Ну, хотите, поплачу, - пожала я плечами.

– Не надо. Не люблю.

– Вы уж определитесь, чего вы от меня ждете, а то импровизация - не самая сильная моя черта.

– Я понял. Самая сильная твоя черта - сумасбродство.

– Ну, можно сказать и так, - не стала я спорить. Пока мы болтали, посторонние разбежались, а нам принесли огромное блюдо плова, заварник и кипяток.

– Ешь.
– С досадой сказал Фархат.

– Угу. Закрой рот и ешь суп, - буркнула я и взяла с краю плова. Фархат мельком улыбнулся, рассматривая меня. Я старалась не обляпать подушки.
– Очень вкусно.

– Я рад.
– Он потянулся, наливая нам чай. Я наелась и ополоснула руки в чаше. Взяла пиалу, отпила, прикрыла глаза.
– Ты сама такая бледная, или это ваша пудра?
– неожиданно спросил Фархат.

– Сама. Я не крашусь.

– Почему? Бабы обычно малюются, - с легким презрением сказал хозяин.

– Меня вполне устраивает моя внешность, - я дернула плечом, допила чай и поставила пиалу поближе к чайнику. Мне тут же налили новую порцию.
– У вас сканвордов не завалялось?

– Что?
– по-моему, он растерялся.

– Сканворды.

– Зачем?

– А что, вы собираетесь лично меня развлекать?
– удивилась я. Фархат что-то пробормотал не по-русски и отвернулся.

– Будут тебе сканворды.

– Спасибо, - вежливо поблагодарила я.

***

Чертова девчонка! Никакой паники, никакой женской стыдливости, скромности, в конце концов. И на проститутку не похожа, даже отдаленно. Чертова девка! Все мысли только о ней, разум выписывает круги, пытаясь понять странную женщину. Сидит у окна, грызет карандаш, разгадывая свой сканворд, а он, как дурак, сидит рядом за столом, пытается просмотреть бумаги, хотя взгляд как привязанный возвращается к ней.

Совсем невысокого роста, хотя слишком худой или полной ее не назвать. Вся в черном. Всегда. Дала ключи от квартиры, парни привезли ее вещи - так тоже все черные, как вороново крыло. Узкое лицо, тонкие черты, нос с нервными ноздрями, губы бледные, острый подбородок. Лицо - бледнее луны. Тонкие длинные пальцы пианистки. Грудь маленькая, красивой формы. Выпуклая попка. Красивые ноги. А, шайтан! Он старше ее почти на пятнадцать лет!

Бумаги полетели со стола, а она перевела на него отсутствующий взгляд.

– Все нормально?
– это был единственный вопрос. Как всегда. За неделю она ни разу не спросила, как обстоят дела, когда ее отпустят, и что с ней будет, если брат не выполнит условия. Как будто ей не интересно.

– Нормально, - процедил он, собирая бумаги. Она подняла ближайший лист и протянула ему. Он намеренно коснулся ее пальцев, тут же схватил за руку, растирая в ладонях.
– А сказать, что замерзла - нельзя?

– Я всегда мерзну, - голос хрипловатый.

– Всегда-всегда?
– он взял вторую руку.

– Последние три года.

– Болеешь, что ли?

– Нет.
– Она вытянула руку и снова взялась за газету. Он отступил, чувствуя себя идиотом.

***

Я вышла из ванны, заматывая полотенце, и замерла, прислушиваясь. Внизу что-то происходило. Выстрел. Я чертыхнулась и посмотрела на мокрое белье. Кое-как натянула платье, не расстегивая пуговицы. На цыпочках подошла к двери, приоткрыла. По коридору бежал Аслан. Я высунулась, шикнула. Он обернулся, притормозив.

– Ствол есть?
– Он смерил меня взглядом, и кинул пистолет, достав другой из-за пояса. Я проверила обойму - полная. Открыла окно, огляделась. Выпрыгнула, пошла вдоль стены. Все самое интересное происходило в гостиной. А из гостиной был выход в сад, всегда открытый. Я замерла возле портьеры, прислушиваясь. Ни хрена не понятно, только матюки русские. Выглянула в щелку. Фархат стоит посреди комнаты, его на прицеле держит какой-то дядька. Толстый, неприятный. Грохот, топот - Аслан забежал, взял на прицел дядьку. Я вошла в комнату, тоже беря его на прицел: