Возвращаясь после кормежки и туалета к гнезду, куропатка никогда не идет к нему прямо. И всякий раз ее сопровождает самец. Он, как разведчик, еще на дальних подступах к гнезду внимательно разглядывает окрестность: перебегая с места на место, вытягивает шею и смотрит поверх травы или взбегает на бугорки и кочки. Не видя ничего подозрительного, петушок тихо и успокоительно квохчет, и тогда рядом с ним, как из-под земли, появляется наседка. Не поднимая головы и как бы приседая, она довольно быстро сторонкой крадется к гнезду. Чем ближе, тем сильнее прижимается курочка к земле и последний метр не идет, а ползет. Потом подползает под сухие стебельки, которыми прикрыто гнездо, и мгновенно замирает на нем, становясь невидимкой, а потом едва заметными движениями начинает убирать из-под себя мусор от сухой травы. Делает это так осторожно, что кажется, будто чуть шевелятся под легким ветерком сухие травинки.

Пока длится насиживание, петушок к гнезду не подходит, неся охрану в сторонке. Он всегда готов к защите и самоотверженно отгоняет луня, который нет-нет да и прилетит, надеясь на оплошность стража. Но такого не случается. Если появляется на участке более серьезная опасность, самец отвлекает внимание на себя. Шумно хлопая крыльями и широко развернув ярко-рыжий хвост, он свечой взлетает из травы и, пролетев немного, падает в нее. Этот прием спасает самку и яйца даже тогда, когда она обнаружена. Достаточно на секунду отвести взгляд от затаившейся куропатки, чтобы потерять ее из виду, и потом надо затратить несколько минут, отыскивая ее на совершенно открытом месте: перья на ее спине с узкой светлой полоской, и полоски сливаются друг с другом, как блеклые травинки на сером фоне.

К концу насиживания куропатка перестает дорожить собственной жизнью, если яйцам угрожает опасность. Незадолго до вылупления птенцов ее можно взять в руки, положить рядом с гнездом, посчитать или послушать яйца, а потом снова вернуть на место. Она не будет притворяться ни раненой, ни мертвой, а будет лежать, оцепенев и не моргая.

Синхронность вылупления птенцов поразительна. Из скорлупы всех яиц птенцы спешат выбраться одновременно, без той очередности, в которой были снесены яйца. Тут же перебираются они под крылья отца, лежащего рядом. Как только две дюжины новорожденных обсохнут, семья уходит с места, не возвращаясь больше к нему, а в ямке остаются скорлупки, видные теперь любому летящему или бегущему мимо.

Присмотреть за каждым, обучить чему-то всех в такой многодетной семье даже двум родителям невозможно, и удивительно послушные и энергичные птенцы с первого дня начинают без ошибок выполнять программу куропаточьей жизни: держаться вместе, кормиться самостоятельно, на открытые места не выходить. Вся жизнь этих птиц на ногах, они не знают усталости. Летают мало и лишь в крайних случаях. Покидая на зиму гнездовые места, отправляются в путь пешком.

Птенцы приобретают способность к полету намного раньше, чем молодняк у хороших летунов. Полетные перья на маленьких крылышках растут так быстро, что одетые пухом птенцы уже на первой неделе жизни могут понемногу перепархивать. За эту способность за ними удержалось старое охотничье название «поршки». На второй неделе перепархивание сменяется управляемым полетом, и весь выводок может пролететь за родителями более десятка метров или с места перемахнуть четырехметровой высоты препятствие.

Вот только оберечь всех птенцов до того времени, когда могут они прожить и без родительской опеки, невозможно, хотя и не жалеют ради спасения детей свои жизни взрослые. Когда заходит речь о самоотверженной защите потомства в мире животных, на память в первую очередь приходят случаи, когда птицы, отводя опасность от гнезда или выводка, притворяются увечными. Неопытный хищник бросается к «легкой» добыче и остается ни с чем. И никто никогда не сомневается, что так поступает, спасая птенцов, только мать. Когда смотришь, как припадает к земле и бьется, раскинув белополосые крылья, авдотка, отвлекая человека или зверя в сторону, противоположную той, куда удирает птенец, и как, без тени беспокойства, встав во весь рост, со стороны наблюдает за происходящим самец, представить себе иное распределение ролей в подобной ситуации птичьей жизни трудновато, за исключением, конечно, тех примеров, когда на долю самцов приходится и насиживание яиц и воспитание выводка.

У серой же куропатки, наоборот, именно самец, отвлекая врага от семьи, подвергает себя такому риску, что нередко становится жертвой, попадая в когти ястребу или иному хищнику. С поразительной быстротой принимает петушок правильное по обстоятельствам решение. Мне несколько раз приходилось встречаться с семьями куропаток, неожиданно и для птиц, а часто и для меня. Иногда, слыша в траве «разговор» выводка, я подбирался к нему чуть ли не вплотную. Внезапность моего появления перед птицами никогда не вызывала у них растерянности, будто они были готовы к нему заранее.

Однажды, наблюдая за гнездом тювика, я сверху увидел, как вдоль опушки медленно продвигается семья куропаток: мать, отец и восемнадцать поршков ростом с бесхвостых скворцов. Выждав, когда все они зашли за кусты, я спустился на землю и, стараясь не наступить на сухой прутик, пошел к тому месту, где кончался кустарник, прислушиваясь к тихим голосам птиц. Кажется, первой меня увидела самка, но сигнала тревоги я не слышал. Она, развернув рыжий хвост, взлетела в сторону ржаного поля, за ней — весь выводок. Куда они опустились, я не увидел, потому что в тот же миг петушок, припадая к земле, с каким-то нептичьим визгом помчался в обратную сторону, проковылял мимо моих ног и очумело заметался в траве, громко и часто стрекоча, чтобы я его заметил.

Но я замер, следя за ним только взглядом, а он и крыло волочил, и из травы высовывался, и падал, пытаясь спровоцировать меня на преследование. Понемногу удаляясь, он словно недоумевал, почему я не погнался за ним. Стрекотание становилось реже и тише, и, наконец, петушок остановился, постоял молча, пригнулся и бегом припустил в ту рожь, где скрылась его семья.

Не более секунды было у петушка для принятия правильного тактического решения. Рядом не было надежного укрытия, путь к непролазным зарослям лоха был отрезан, а реденькая рожь — это не густой бурьян. В такой обстановке был возможен еще один вариант спасения: всем врассыпную. Но петушок выбрал самый верный. Казалось бы, для такой согласованности действий нужно несколько дней тренировок: ведь все восемнадцать птенцов полетели за матерью, ни один не припустил за отцом. Тысячами прежних поколений отработано до совершенства мгновенное подчинение сигналу самки. А отцовская самоотверженность у серых куропаток достойна восхищения: именно в таких случаях, чаще чем в других, попадают они в когти ястребов-тетеревятников.