— Твоя мать такого бы не сделала.

— Но мама говорила, что она чуть было не поехала.

— Все равно, она бы так не поступила.

— Тетя Барбара.

— Что, дорогая?

— Я хочу это сделать.

— Что сделать?

— Ник хочет, чтобы я поехала с ним в Акапулько на следующий уик-энд, и я собираюсь сделать это.

— Ты поступаешь несерьезно.

— Нет, я вполне серьезна. Я могла бы солгать вам и сказать, что еду одна. Но я люблю вас и дядю Морриса и не хочу вам лгать. Мне очень хочется поехать. Я знаю, вы будете шокированы...

— Ты меня действительно повергла в шок. Ты намерена жить с ним в одном отеле?

— Ну, там будут раздельные комнаты, — сказала она, пытаясь слегка приврать.

— Габриэлла, это совсем неблагоразумно. Ты заявляешь, что любишь Ника, а я полагаю, что ты планируешь выйти за него замуж. Но мужчины не женятся на девушках, которые живут с ними в мексиканских отелях.

— Это вы так думаете. Половина девушек на студии спит с мужчинами, за которыми они не замужем.

— Они же актрисы. Послушай, я знаю, о чем ты думаешь: в Голливуде существует двойной стандарт. Ты, конечно, знаешь, что у моего мужа много подружек. Всем известна репутация Морриса как Казановы бульваров Санта-Моники, это соответствует действительности. Тебе может показаться глупым не спать с мужчиной до брака, тогда как они почти все спят с другими женщинами после свадьбы. Но я все равно продолжаю утверждать, что это важно для твоего самоуважения. И если ты действительно выйдешь замуж за него... Ну, я слышала, что офицерские жены славятся своими кошачьими инстинктами больше, чем все остальные женщины в мире. Они вас обоих не оставят в покое.

— Мне на них наплевать!

— Легко говорить так сейчас. Слушай, Габриэлла, поступай, как считаешь нужным. Тебе уже двадцать лет, и я не могу тебе что-либо запретить. Но и поощрять тебя я не собираюсь. Мне кажется, что ты делаешь ошибку в том, что касается Ника. Если ты так легко уступаешь, то зачем ему на тебе жениться?

Габриэлла задумалась.

— Это такой старый аргумент, — сказала она.

— Но зато эффективный, моя дорогая.

Барбара снова стала читать журнал.

Габриэлла поднялась и направилась к двери. И хотя тетка ничего не добилась, ее аргумент заставил Габриэллу призадуматься.

С порога она спросила:

— А вас волнует то, что дядя Моррис гуляет на стороне!

— Мне это не нравится, но я мирюсь с этим.

— Вы его все еще любите?

— Конечно. Но я люблю его не так, как любила двадцать лет тому назад. Это была первая любовь, а первая любовь ни с чем не сравнима. Она бывает только раз в жизни, и она бесценна. Поэтому будь осторожной, Габриэлла. И думай.

Пока Габриэлла поднималась к себе в комнату, она действительно думала. Но ее так влекло к Нику, что она не могла думать долго. Как только Габриэлла вошла в свою комнату, она сразу же позвонила в отель. Но он еще туда не доехал. Подождав десять минут, она позвонила снова. На этот раз он был на месте.

— Я поговорила с тетей Барбарой.

— И она сказала, что тебе не следует этого делать.

— Правильно, но я собираюсь это сделать.

Он запнулся:

— Может, мне и не следовало тебя просить. Я выпил слишком много и...

— Только посмей меня теперь обмануть! — перебила она.

— Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности в семье.

— Со своей семьей я разберусь сама. Ох, Ник, я хочу поехать. Я уже не школьница, я знаю, что делаю. Но я хочу тебя. О Боже, как я тебя хочу!

На мгновение он задумался:

— Ладно, мы летим в пятницу, во второй половине дня.

ГЛАВА 46

Шикарный отель «Белла Виста», расположенный в доходном курортном месте на окраине прибрежного города Акапулько, был переоборудован из построенного во времена колоний монастыря. Его «открыли» для себя богатые мексиканцы, и к тому моменту дела его шли в гору. Отель был изящно обставлен добротной мексиканской мебелью, которая гармонировала с белыми оштукатуренными стенами, сводчатыми каменными потолками, коваными светильниками и совершенно потрясающим видом на море. Их комната, которая прежде была монашеской кельей, выходила на отдельную террасу, обращенную к океану, а просторная ванная была отделана желто-голубой мексиканской плиткой.

— Добро пожаловать в прекрасную Мексику, — сказал коридорный, улыбаясь. Ник дал ему доллар на чай, и это сделало его улыбку еще белее широкой. Когда он ушел, Ник последовал на террасу за Габриэллой, которая любовалась морем, залитым лунным светом. Ник обнял ее и поцеловал в щеку.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Я была бы сумасшедшей, если бы это не нравилось. Ведь это так романтично. Можно умереть.

— Ну, не надо. Не по здешним ценам. Столовая еще открыта, и нам стоит поторопиться, если мы хотим пообедать. Кроме того, мне надо сбросить форму и переодеться.

— Сначала поцелуй меня.

Он снова поцеловал ее, на этот раз в губы.

— Ладно, давай переоденемся, — сказала она и побежала в ванную. — Подожди, пока не увидишь мое платье. Я его сама сшила.

Она вошла в ванную, закрыла дверь, потом снова открыла ее и высунула голову.

— Я никогда не пользовалась одной ванной комнатой с мужчиной. Это волнует, — сообщила она и показала на его чемодан. — Я распакую его.

Он начал было снимать свою морскую форму, в которой летел в самолете, но сейчас он взглянул на нее почти испуганно: