Шрифт:
— Смотри не зевай! — воскликнул Кевин. — Он злой как черт! И вдобавок кусачий!
Но Коннал продолжал идти, как ни в чем не бывало, хотя конь уже взвился на дыбы и молотил копытами воздух. Мальчик оказался совсем близко. Тяжелые подковы с силой врезались в грязный пол, и в тот же миг конь успокоился. Коннал погладил Самсона по бархатному храпу, и что-то прошептал ему на ухо.
Жеребец ласково фыркнул ему в плечо.
— Провалиться мне на месте! — с восхищением выдохнул Кевин. — Как ты его, а?
— Просто я с детства привык возиться с животными, — ответил Коннал, равнодушно пожав плечами. Он вовсе не собирался откровенничать с этим оруженосцем-англичанином. Парень понятия не имеет о том даре, что достался ему от предков, зато наверняка станет считать его тронутым. Сгибаясь под тяжестью рыцарского седла, Коннал кое-как водрузил его на спину Самсону и затянул подпругу. Взял жеребца под уздцы и повел к выходу из конюшни.
На пороге мальчик на миг задержался, окинув взглядом крепостной двор и мглистое серое небо, низко нависшее над замком.
«Какое здесь все мрачное!» — подумал он. Вряд ли король Генрих догадывается о том, что Реймонд де Клер получил от него в награду землю, отравленную давним проклятием.
Земля все сильнее содрогалась от ударов тяжелых подков, однако Фиона упрямо делала вид, что ничего не замечает. Она продолжала собирать в корзинку лекарственные травы, словно у нее за спиной грохотали не копыта, а дальняя весенняя гроза. И все же она всей кожей ощущала их приближение — будто видела наяву иноземное войско, без спросу вившееся в ее родной Антрим.
Англичане.
Это они нарушили покой лесов и долин своими грубыми голосами, лязгом оружия, блеском мечей и ненасытным стремлением властвовать над всем миром. Сердито поджав губы, она осторожно надломила плотный стебель тысячелистника и уложила растение в корзину. В Донеголе уже успели привыкнуть к суете англичан, однако Антрим встречался с ними впервые. Подобно острому мечу, без помех рассекающему податливую плоть, они ворвались в предгорные долины и заняли замок Гленн-Тейз. Впрочем, в замке все равно не нашлось хотя бы одного солдата, готового сразиться с захватчиками не на жизнь, а на смерть.
— Ты прячешься!
Раздавшийся у нее за спиной голос был мелодичным и звонким, немного похожим на детский.
— Я занимаюсь своими делами. А ты лучше займись своими! — проворчала Фиона, с преувеличенным вниманием высматривая в траве нужные ей травы.
Но около ее головы уже трепетали полупрозрачные невесомые крылышки, отливавшие радужным блеском, и тот же голос пропел:
— Как ни прячься, а от судьбы все равно не уйдешь!
Фиона резким жестом откинула с лица волосы. Как назло, в этой сырой долине почти не росло нужной ей разновидности вереска.
— Моя судьба — жить и умереть в Гленн-Тейзе, — отвечала она. Не хватало еще, чтобы ее учили уму-разуму какие-то зазнавшиеся феи!
— Если бы все было так просто, ты не родилась бы…
— Я знаю это и без тебя! — сердито перебила она.
— Но как же ты собираешься защищать то, что должна, прячась в лесу?
Фиона застыла, не дотянувшись до очередного цветка, захваченная врасплох новым видением.
— Оставь меня в покое, Кайра! — выпалила она. — Я и так делаю все, что в моих силах! Между прочим, ты тоже считаешься хранительницей — или я ошибаюсь?
В ответ фея громко фыркнула. Фиона подняла глаза. Кайра перепорхнула с одного лепестка на другой и с наслаждением выпила капельку росы. На миг ее крылышки замерли, и стало видно, что сегодня они отливают яркой синевой. Значит, непременно должно случиться что-то важное. В душе у Фионы поднялась неясная тревога.
— Тебе нельзя иметь дело с англичанами! В замке и так все вверх дном, а твое появление только добавит неприятностей!
Кайра сурово посмотрела на молодую женщину. От волнения побледнела, а ее сверкающие крылышки снова замерли.
— Тебе тоже нельзя здесь вертеться! — Фиона обвела выразительным взглядом лесную опушку, хотя вокруг не было видно ни одной живой души. Она снова посмотрела на фею, застывшую в независимой позе в золотистой сердцевине цветка, и строго добавила: — Особенно тебе!
— Кто-то идет! — зазвенели в траве тоненькие голоса, и перед Фионой возникла целая дюжина крошечных лиц.
— Ради всего святого, спрячьтесь сейчас же! — прошипела она, моментально обратившись в слух. Кто-то с треском ломился через подлесок, стараясь попасть на тропу. — Это Дуган! — Фиона выпрямилась, подхватила корзинку и поспешила прочь с поляны, задевая подолом платья головки цветов.