Проблема в том, что его жилье пребывало в некотором запустении из-за долгого отсутствия, да и в лучшие времена Марк пользовался всего несколькими помещениями. Шикарный дизайн оказался красивой картинкой, не вызывая ощущения домашнего тепла как в доме родителей или деда. По сути, вопрос с переездом был отложен на неопределенный срок, пока сын не перестанет капризничать. Значит, оставалось одно:

– Дед, я к тебе перееду?

Родственники опешили и разозленный Марк пояснил:

– Как я могу быть рядом, проживая в своей? Она конечно недалеко, но не настолько же.

– Логично. Переезжай, - согласился дед.
– Придется переделать музыкальный кабинет.

– Спасибо, - поблагодарил Марк, поражаясь решению деда.

Тот неохотно менял обстановку созданную еще бабушкой. Музыкальная комната, по сути, была кабинетом для ее рукоделия. Всего в квартире деда было шесть комнат. Причем шестая небольшой закуток метров десяти. Гостиная. Спальня. Гостевая, где сейчас жила Алина. Кабинет. Музыкальная. И каморка, используемая как чулан. Там хранились бесполезные подарки, ненужная мебель, часть картин и стоял огромный старинный глобус. Марк ожил, что его поселят в закутке. Но дед расщедрился, раз согласился переделать музыкальную комнату.

Сын в очередной раз заплакал, но громким пронзительным звуком. Марк тут же повернулся к Даше, как главному консультанту.

– Он хочет есть.

– Понятно. Пошли к маме.

Алина моментально проснулась, услышав ребенка. Голос звучал все громче и пронзительнее. Оказавшись на руках матери, Аристарх на мгновении затих, а потом, найдя сосок, принялся с аппетитом есть. Вид кормящей его сына Алины вызвал странные непонятные ощущения. Пока Марк их отбросил, слишком много всего свалились. Заметив, что смущает Алину он вышел.

На кухне Даша кормила сына, а Игорь с умилением наблюдал за этим. Марк ревностно подумал, что тоже хочет смотреть за кормлением своего сына. Но потом сообразил - все еще впереди.

Родители и дед ходили по квартире и обсуждали, что нужно будет переделать, какую мебель увезли, а какую оставить. Марк присоединился к ним, понял, что он там лишний и ушел обратно. Алина закончила кормить и теперь покачивала ребенка.

– Давай, я.

– Он еще не срыгнул, - предупредила она.

Пока Марк пробовал сообразить, что это значит, часть молока оказалась на его рубашке. А довольный Аристарх улыбнулся.

– Да, я сразу понял, что эта рубашка тебе не по нраву. Мне она тоже как-то не очень. Пошли, поищем другую.

Алина поднялась на ноги и устала, потерла лицо.

– Может, еще поспишь?

– Нет. Надо поесть. Ты как?
– осторожно спросила она.

– Ты о сыне? Я все еще в шоке. Надеюсь, завтра осознать случившееся. Так что поговорим мы попозже, ладно? И кстати. Я переезжаю сюда. Чтобы ты знала.

– Зачем?
– удивилась она.

– Хочу быть рядом с сыном, - язвительно отозвался Марк и, заметив, как помрачнела девушка, примиряюще добавил.
– Прости. Вырвалось. Я, правда, хочу быть рядом, что в этом странного?

– Ты можешь приходить, когда захочешь.

– Могу. Но хочу быть с ним. К тому же я, можно сказать, обожаю укачивать детей. Правда?
– спросил Марк у сына.

Тот радостно пускал пузыри.

– Вот и я так думаю. Алин, мы обсудим все завтра.

– Хорошо.

Она обошла Марка и направилась в ванну. А Марк с сыном на руках пошел искать новую рубашку, осторожно вытирая слюни с лица сына краем рукава.

Алина открыла глаза в пять утра от голоса сына. Аристарх хотел есть. Не выспавшийся Марк сидел в кресле и покачивал малыша. Заметив, что она проснулась, протянул ребенка.

– С добрым утром, - со смешком сказал он.

– С добрым. Ложись. Теперь я его покачаю.

– Ничего. До семи всего пара часов осталась.

– Серьезно я выспалась, ложись, - Алина испытывала благодарность к Марку, оставшемуся на ночь, и видимо все это время качавшему ребенка.

Алину совершенно не смутило присутствие по сути незнакомого мужчины рядом, во время кормления. Подержав сына, чтобы тот срыгнул, Алина поднялась с кровати.

– Я на пару минут и вернусь.

– Хорошо, - согласился Марк уже привычно прижавший к себе Ари.