Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный.

Увечный

Наш бренный разум цепляется за пирамиды, статуи, памятные места -

Тщета!

Тыща лет больше, тыща лет меньше -

Но дальше ни черта!

Я - последний поэт цивилизации.

Не нашей, римской, а цивилизации вообще.

В эпоху духовного кризиса и цивилизации

Культура - позорнейшая из вещей.

Позорно знать неправду и не назвать ее,

А назвавши, позорно не искоренять,

Позорно похороны называть свадьбою,

Да еще кривляться на похоронах.

За эти слова меня современники удавят.

А будущий афро-евро-америко-азиат

С корнем выроет мой фундамент,

И будет дыра из планеты зиять.

И они примутся доказывать,

Что слова мои были вздорные,

Сложат лучшие песни, танцы, понапишут книг...

И я буду счастлив, что меня справедливо вздернули.

Вот это будет тот еще памятник!"

No 8. "16 августа 1804 года.

Я должнен также Вашему Императорскому Величеству представить замечания мои о приметном здесь уменьшении народа. Еще более припятствует размножению жителей недостаток женского полу. Здесь теперь более нежели тридцать человек по одной женщине. Молодые люди приходят в отчаяние, а женщины разными по нужде хитростами вовлекаются в распутство и делаются к деторождению неспособными".

(Из письма Резанова Императору).

Чин икс: "И ты, без женщин забуревший,

На импорт клюнул зарубежный?!

Раскис!"

No 9. "Предложение мое сразило воспитанных в фанатизме родителей ея, разность религий, и впереди разлука с дочерью было для них громовым ударом".

Отнесите родителям выкуп

За жену:

Макси-шубу с опушкой из выхухоля,

Фасон "бабушка-инженю",

Принесите кровать с подзорами,

И, как зрящий сквозь землю глаз,

Принесите трубу подзорную

Под названием "унитаз".

(Если глянуть в ее окуляры,

Ты увидишь сквозь шар земной

Трубы нашего полушария,

Наблюдающие за тобой),

Принесите бокалы силезские,

Из поющего хрусталя,

Ведешь влево - поют "Марсельезу",

Ну а вправо - "Храни короля!"

Принесите три самых желания,

Что я прятал от жен и друзей,

Что угрюмо отдал на заклание

Авантюрной планиде моей!..

Принесите карты открытий,

В дымке золота как пыльца,

И, облив самогоном, сожгите

У надменных дверей дворца!

"... они прибегнули к Миссионерам, те не знали, как решиться, возили бедную Консепсию в церковь, исповедовали ее, убеждали к отказу, но решимость с обеих сторон наконец всех успокоила. Святые отцы оставили разрешению Римского Престола, и я принудил помолвить нас, на что согласие, но с тем, чтоб до разрешения Папы было сие тайною."