Ой-ё-ёй!.. Ну, и зверюгу же он достал. Какой-то смешнущий щенок. И гря-язный, грязный.

— Где ты эту дворнягу выкопал? — спрашиваю. — Вот ведь уродина-пёс!

А он, то есть Юра, говорит:

— Сам ты дворняга! Это чистейшая овчарка.

— Ого-го! — насмехаюсь я.

— А ты не насмехайся, — злится он. — Это она — потому что в грязи. А вот помыть — сразу будет видно, что овчарка.

— Всё равно останется дворнягой.

— А вот поспорим!

— Поспорим!

Взяли мы зверюгу за шиворот и бац! — в ведро. Зверюга ка-ак завизжит! А потом как выскочит из ведра — и наутёк. А брызги и грязь так и летят в разные стороны. Мы — за ней, она — в коридор, мы — в коридор, она — на кухню. А на кухне — только я хотел зверюгу схватить — она бух в ящик с золой. Для кошки был ящик.

Мокрая-то да в золу! Представляете?

Ну, что тут делать? То ли щенка мыть, то ли грязь подтирать, ну, что он наоставлял? Юра говорит: сначала щенка, я говорю: сначала грязь.

Спорим, а со щенка ещё больше натекает.

Сделали так: Юра в ведре свою зверюгу купает, я тряпкой грязь подтираю.

Ну, кое-как помыли щенка — так, самую малость — и потащили его к Юре. Я за задние лапы держу, Юра — за передние.

Чтобы не очень брыкался, не брызгал.

Возвращаюсь я домой — посреди комнаты стоит мама. Представляете?!

— Что ж, — говорит она, вот так, как я сейчас, спокойно и немножечко с усмешкой, — что ж, сегодня наблюдаются некоторые сдвиги. Сегодня и пол грязный, и вода в ведре грязная.

— Мама! —говорю. — Да я… — говорю.

А что дальше сказать — не знаю.

— Ничего не поделаешь, — отвечает мама. — Придётся самой мыть.

— Нет, мама! Я сам! Я же силу воли воспитываю!

— Что-то незаметно, — говорит она.

Рассердилась — и вымыла сама.

Вот и воспитывай тут силу воли!