Вова. Э-э-э! Ты не Шура Тычинкин! Я сразу догадался!

Цаплин (Шуре). Позови Шуру! Что он там так долго копается!

Шура. Он же переодевается. Сейчас выйдет.

Вова. Э-э-э! Брось притворяться. Мексиканец, я тебя узнаю!

Шура (кричит, обернувшись). Шурик! Мексиканец! Скоро ты? (Вадиму.) Ты думаешь, я на вас обиделся? Ничего подобного! Мне вовсе и не хотелось играть этого д’Артаньяна. Я с вами пойду сейчас, посмотрю, как вы там представлять будете.

Алла (осторожно). Шура! Это ты?

Шура. А кто же? Аллочка! Деточка! Неужели я так изменился за две недели, что ты меня уже не узнаёшь?

Слава. Тычинкин! Это ты! Шурик! Брось притворяться!

Шура (неожиданно). Сэа устэ атэнто! Будьте внимательны! (Вадиму.) У Тычинкина таланта нет, он так играть не может!

Вова. Э-э-э… Это не ты! Мексиканец, это ты!

Шура (озорно). Нет, не я!

Алла (хватается за Славу). Я схожу с ума!

Шура (зовёт). Шурка! Да выходи же сюда! Чего ты там прячешься? А то мы тут никак не разберёмся!

Вадим (неожиданно кричит). Ребята! Держите меня! Я падаю!

Вадима подхватывают.

Это… это… (Показывает на Шуру пальцем.) Одно и то же! Одно и то же! Ой, мне дурно! (Закрывает глаза.)

Слава и Вова держат висящего у них на руках товарища. Алла немигающими глазами смотрит на Шуру, который, надев на голову сомбреро, начинает танцевать испанский танец и петь мексиканскую песню под аккомпанемент гитары, на которой играет Цаплин. На веранду выходит Тычинкина. В руках у неё зонтик. Она готова к тому, чтобы идти на спектакль. Тычинкина видит всю эту сцену и в удивлении останавливается на пороге дачи.

Тычинкина (всплеснув руками). Рио-де-Жанейро!