«Прошу меня простить за обращенье в прозе! —Ромашка скромная сказала пышной Розе. —Но вижу я: вкруг вашего стебляЖивёт и множится растительная тля,Мне кажется, что в ней для вас угроза!» —«Где вам судить о нас! — вспылила Роза. —Ромашкам полевым в дела садовых розНе следует совать свой нос!»Довольная собой и всех презрев при этом,Красавица погибла тем же летом, —Не потому, что рано отцвела,А потому, что дружеским советомЦветка незнатного она пренебрегла…—Кто на других глядит высокомерно,Тот этой басни не поймёт, наверно…
Грибы
Рос яркий Мухомор среди лесной полянки.Бросался всем в глаза его нахальный вид:— Смотрите на меня! Заметней нет поганки!Как я красив! Красив и ядовит! —А Белый Гриб в тени под ёлочкой молчал.И потому его никто не замечал…
Невручённая награда
За честный труд и поощренья радиОдин из Муравьёв представлен был к награде —К миниатюрным именным часам.Но Муравей не получил награды:Вышесидящий Жук чинил ему преграды,Поскольку не имел такой награды сам!—Ах, если бы прискорбный этот случайБыл ограничен муравьиной кучей!
Сорока-наушница
Сорока запросто к Орлу домой ходила(Что уж само собой довольно странно было,Хотя не нам судитьО том, как жить орлам, с кем дружбу им водить,Но в данном случае Сорока та былаПодругой юности сестры жены Орла…).Орёл, что в облаках над прочими парилИ в силу этого от жизни оторвался,По прихоти жены с Сорокою общался,Ей лично лапку жал и с нею говорил.Сорока верещит. Сорока в курсе дел:Тот — свил себе гнездо, а этот — улетел…Орёл в два уха слушает Сороку,А у неё любое лыко в строку:«Я слышала на днях, как Соловей поёт.Подумать только, с кем концерты он даёт:Как ночью на пруду заквакают лягушки,Он начинает вторить им с опушки…» —«Ну, а Скворец?» —«Ах, это ли певец!Сказать по совести, он только то и знает,Что каждую весну скворечники меняет…» —«Что скажешь про Дрозда?» —«Признаюсь, не тая,Как осень, так глядит в заморские края…»Сорока верещит без всякого стесненья —Орёл о птицах формирует мненье…—Иной, что мнит себя на должности Орлом,Таких наушниц держит под крылом!
Тихий водоём
Летела к югу стая диких уток.Устав махать натруженным крылом,Одна из них к исходу третьих сутокОтбилась от своих и села за селом.К ней подплыла домашних уток стая —Сородичи по пуху и перу:«Останься здесь! Придёшься ко двору!Мы тут, как видишь, сыты, не летая!Спокойно мы живём:Нас не пугают выстрелы с болота —Весной и осенью утиная охотаОбходит этот водоём…» —«Чуток передохну, — им Кряква отвечала, —Но насовсем остаться не могу:Мне, перелётной птице, не присталоСидеть безвылетно на вашем берегу!..»Вот день прошёл… Пошли вторые сутки…Прошла неделя… Месяц… Минул год…Как изменился нрав у нашей дикой утки:Среди домашних до сих пор живет!Она со всеми сыта у корыта, —Что ей теперь озёра и леса?!И среди прочих тем лишь знаменита,Что изредка глядит на небеса…
Когда везёт
Всех по дороге обгоняя,Неслась машина легковая.И тот, кто за рулём сидел,На всех людей, пешком идущихИ на колёсах отстающих,С пренебрежением глядел.Но с ним в пути беда случилась:Машина вдруг остановилась!И тот, кто за рулём сидел,Теперь уж на людей идущихИ даже на волах ползущихС печальной завистью глядел.Он над мотором неисправнымКапот бесцельно поднимал, —По существу и в самом главномОн ничего не понимал…—Тот, кто без знаний и уменьяСтремится вырваться вперёд,Не так ли полон самомненьяВ тот миг, когда ему… везёт?!
Шарик-Бобик
У ресторана «Горная вершина»,Где ждут курортников и шашлыки и вина,С утра до вечера крутился тихий Пёс.Всем посетителям равно хвостом виляя,На трезвых не рыча, на пьяного не лая,Он повседневно здесь своё дежурство нёс.Пёс откликался на любую кличку,И это у него вошло в привычку:Окликнут Шариком — он вмиг хвостом вильнёт.«Эй, Бобик!» — он уже к чужой коленке льнёт,А сам глядит в глаза — глядит и не моргнёт!«А ну, Дружок! Поди сюда, собачка!» —Собачка тут как тут — и ей уже подачка:Кидает чья-нибудь рукаТо косточку от шашлыкаС кусочком сладкого, поджаренного жира,То птичье крылышко, то просто ломтик сыра…Нет, хлеба не искал курортный этот пёс —От хлебного куска он воротил свой нос…Его собратья сторожат жилища,На складах тявкают, врага по следу ищут —Несут служебный долг, гордясь своим постом,А этому милее кров и пища,Добытые глазами и хвостом…—Любых мастей и видов тунеядцы!Ведь это вы попали в басню, братцы!
Две подруги
«Красиво ты живёшь,Любезная сестрица! —Сказала с завистью в гостях у Крысы Мышь. —На чём ты ешь и пьёшь,На чём сидишь,Куда ни глянешь — всё из-за границы!» —«Ах, если б, душенька, ты знала, —Со вздохом Крыса отвечала, —Я вечно что-нибудь ищу!Я день-деньской в бегах за заграничным —Всё наше кажется мне серым и обычным,Я лишь заморское к себе в нору тащу:Вот волос из турецкого дивана!Вот лоскуток персидского ковра!А этот нежный пух достали мне вчера —Он африканский. Он от Пеликана!» —«А что ты ешь? — спросила Крысу Мышь. —Есть то, что мы едим, тебе ведь не пристало!» —«Ах, душенька! — ей Крыса отвечала. —Тут на меня ничем не угодишь!Вот разве только хлеб я ем и сало!..»—Мы знаем, есть ещё семейки,Где наше хают и бранят,Где с умилением глядятНа заграничные наклейки…А сало… русское едят!
Арбуз
Арбуз, что из земли тянул нещадно соки,Что более других лежал на солнцёпекеИ вырос до такой величины,Что все другие кавуныС ним оказались не равны,Перед собратьями своими возгордился:«Я тяжелее всех, каков же я на вкус?!Всяк скажет про меня: «Арбуз так уж арбуз!..»Так до тех пор он хвастал и кичился,Пока в хозяйских вдруг руках не очутился.А как попал под нож,То оказался уж не так хорош.Что толку, что велик? Велик, да толстокож!На цвет? Да как сказать, не бел, но и не красен.На вкус — трава травой…—Смысл этой басни ясен:Иной, глядишь, и говорит пестро,Осанка хоть куда, так важно носит пузо,А ковырни его да загляни в нутро —Оно как у того Арбуза!
