К полудню дом был приведен в порядок. Торвард вынес на луг легкий пластиковый столик с креслом и приказал подавать заранее заказанный обед. Жизнь вдруг показалась ему прекрасной. Слушая пересвист притаившихся в ветвях деревьев птиц, он пил старинное вино из фамильных погребов, лениво терзал отлично прожаренный бифштекс и улыбался теплому солнцу, висящему посреди прозрачно-бирюзового небосвода.

Покончив с обедом, он распечатал взятую в кабинете покойного отца сигару, расстегнул до пояса свой комбинезон и откинулся в кресле, забросив ноги на стол. Ему было хорошо – пожалуй, впервые за последнее время. Все тревоги остались где-то позади, канув в прошлое вместе с постоянным напряжением десяти лет непрерывных сражений. Все это можно было забыть…

Он сидел в кресле и сонно глядел, как легкий ветерок шевелит листву могучих древних дубов, стройными рядами уходящих к воротам поместья, образуя широкую тенистую аллею. Эти дубы сажал когда-то его прадед – последний, кто хоть как-то заботился о поместье. После него все начало приходить в упадок – сперва незаметно, потом быстрей и быстрей. Отец уже совершенно не обращал внимания ни на зарастающий вездесущим кустарником парк, ни на ветшающий дом…

Прикрыв глаза, Торвард посасывал сигару и вспоминал… Там, в парке, он лазил по деревьям и прятался в противных шипастых кустах от воображаемых врагов. А вон там, в тесной комнатке под островерхим куполом правой башни, он вел в бой свой звездолет, до рассвета, задыхаясь от восторга, глядел в усыпанный моргающими огоньками бархатисто-черный провал ночного неба. Детство промелькнуло незаметно, уступив место совсем другой жизни – самым что ни есть настоящим высадкам и ночным атакам… жизни, наполняемой глухим лязгом бронетехники, адским ревом «черепах» обеспечения и нервным матом офицеров.

Хрипловатый свист антигравитационного двигателя вернул его в реальный мир. Торвард поднял голову и недоуменно нахмурился: на краю лужайки целился на посадку желто-зеленый полицейский коптер.

Из приземлившейся машины резво выпрыгнули двое копов: еще двое остались в кабине, пилот не глушил двигатель. Увязая в высокой траве, стражи порядка подошли к столику.

– Старший констебль Болтон, – отрекомендовался один из них. – Что вы здесь делаете, любезный?

– Вы, констебль, должно быть, не осознаете весь идиотизм вашего вопроса? – предположил Королев, не снимая руки с приклада прислоненного к креслу «борга». – Я у себя дома. А вот вы – вы что здесь делаете? Не припомню, чтобы я вызывал полицию.

– Вы – владелец имения, господин лейтенант? – наморщил лоб констебль, настороженно косясь на ствол излучателя.

– Идентификатор, пожалуйста, – потребовал Торвард.

Констебль отстегнул от пояса плоский прибор и положил его на столик. Королев впечатал свою ладонь в панель, подержал ее там с секунду и развернул идентификатор дисплеем к полицейскому.

– Прошу прощения за беспокойство, милорд, – Болтон взял под козырек и виновато улыбнулся. – Вы уж не обижайтесь на нас… дом давно пустует, а тут – коптер на поляне, сами понимаете…

– Ерунда, – махнул рукой Королев. – Кстати, хотите вина? Отец когда-то держал виноградники, у меня есть неплохие образцы из старых запасов.

– Вообще-то на службе это не поощряется, – задумчиво облизнулся старший констебль, – но по такому случаю…

– Это правильно, – кивнул Торвард. – Мажордом! Четыре бокала и четыре кресла, живо!

– Вы здесь один? – поинтересовался Болтон, впечатываясь в принесенное многоруким андроидом кресло.

– Да. Родители давно умерли, а сестер и братьев у меня не было. Я прилетел сегодня. Уволился из вооруженных сил и решил вернуться в родные стены.

– Судя по вашим эмблемам – мобильная пехота, милорд? – уважительно спросил молоденький пилот коптера.

– Совершенно верно, юноша. Десять лет, черт его подери.

– Да, – задумчиво согласился Болтон, поднимая свой бокал, – десять лет в пехоте – это не шутки, ребята. Это вам не патрульная служба в тихой провинции. За ваш дом, милорд лейтенант.

– У вас тут как вообще – спокойно? – спросил Королев, чокаясь.

– Ну, я думаю, что офицеру пехоты в наших краях бояться некого, – хохотнул констебль. – Даже одному в уединенном доме. Тем более что ваша пушка не очень-то располагает к наглости. А если серьезно – ну что здесь может произойти, милорд? Ваши соседи все люди мирные, да и вообще народу здесь немного. Так, разве что парни подерутся в городке. А чужие здесь редкие гости.

– Надо будет наведаться к соседям, – почесался Торвард, – а то они, поди, меня уже и позабыли.

– Будете в городке – заходите к нам, – предложил Болтон, поднимаясь. – Всегда будем рады вас видеть, милорд.

– Спасибо, дружище. Залетайте и вы на стаканчик.

Он проводил дружелюбных полисменов до их машины, помахал на прощание рукой и отправился домой. Поднявшись на второй этаж, Торвард прошел по устланному толстым ковром коридору и толкнул высокую скрипучую дверь некогда запретного отцовского кабинета. Войдя в просторную квадратную комнату, он решительно раздвинул шторы, открыл верхние секции огромных, в полстены, окон и огляделся. Старинный письменный стол с таким же древним информблоком, пара глубоких кожаных кресел, стеллажи с шифродисками и книгами… все, как прежде. Сдвинув в сторону один из стеллажей, Торвард набрал код и распахнул тяжелую дверь огромного стенного сейфа, вмурованного в стену еще строителями дома.

Верхние отделения были ему хорошо знакомы – там хранились документы, касающиеся финансовых дел семьи и прав на земли, а вот в нижнюю часть сейфа, запираемую отдельной внутренней дверцей, ему еще не приходилось заглядывать. Впрочем, коды должны были находиться где-то здесь… Порывшись среди коробок и пакетов на верхних полках, он вытащил на свет небольшой пластиковый пенал.

В пенале лежала карточка с длинным рядом цифр и странного вида изогнутый полупрозрачный диск – ничего подобного встречать Торварду не приходилось. Пожав плечами, он набрал код на панели нижнего отделения. Раздался глухой щелчок, и под панелью откинулась вниз едва заметная крышка, скрывавшая хитроумно закрученную прорезь в металле. Королев просунул в нее странный диск – прорезь предназначалась именно для него. Диск исчез, дверь чавкнула и распахнулась. Королев нервно сглотнул слюну.