— Прекрасно слышу, — буркнул он наконец.

— И что?

— Что — «что»?

— Что с тобой происходит? Почему ты себя так ведёшь?

Шон бросил на меня быстрый угрюмый взгляд.

— Мне нечего тебе сказать, — ответил он холодно, снова отворачиваясь.

— Отлично. — Я растерянно развёл руками. — Знаешь, ты мог бы дать мне небольшую передышку, учитывая всё, что происходит со мной в последние дни.

Шон фыркнул.

— Джой утонула. Представляешь, каково мне? — Теперь я тоже не отрываясь смотрел на океан. — Иногда мне кажется, что я сейчас просто распадусь на мелкие кусочки.

Кажется, Шон перевёл взгляд на меня. Может, он всё же смягчится и скажет, что с ним такое?

— А вчера вечером, — продолжал я, — вернувшись домой, я обнаружил у себя в спальне мёртвую чайку, завёрнутую в мой свитер.

— В твой свитер? — Шон посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Хорош подарочек, правда? Страшновато только.

— Страшновато. — Он снова уставился на океан, затем бросил взгляд на часы. — Перерыв. Вернусь минут через двадцать.

Я тяжело вздохнул. Интересно, он действительно удивился, когда услышал про чайку, или только притворился удивлённым? Трудно сказать. Ну ладно. По крайней мере, я старался выяснить, что с Шоном, пытался поговорить с ним по душам. Я сделал всё, что мог.

Откинувшись в кресле, я осматривал пляж. Всё было тихо и спокойно.

Солнце припекало всё сильнее, хотелось пить. Я потянулся за сумкой, где лежала бутылка минералки, и ту вдруг снизу раздался пронзительный визг.

Уронив сумку, я вскочил на ноги, торопливо оглядывая берег. Крики не смолкали.

Вот! Люди толпились у воды, крича, визжа… и хохоча. Ветер перевернул надувную лодку у самого берега. Слава богу, всё в порядке. Никто не пострадал.

Я устало опустился в кресло, дрожащей рукой достал бутылку воды. Люди веселятся. А уж и забыл, что это такое.

В половине седьмого вечера я подходил к своему дому — распаренный, потный, измученный. Обиженный на Шона. Он опять молчал весь день, а потом смылся пораньше, бросив меня одного. Хорошо хоть сегодня ничего не случилось. Единственный раз мне пришлось дунуть в свисток, когда два подростка подрались и чуть было не пустили в ход свои доски для сёрфинга. А если бы случилось? Я опять оказался бы один. Раньше Шона можно было назвать безупречным спасателем. Но только не теперь.

Недовольно хмурясь собственным мыслям, я вошёл в квартиру. Швырнул сумку на диван и тут же рванул к холодильнику за ледяной минералкой.

Тихий треск.

Я замер. Снова треск. Деревянные полы потрескивают в спальне, ничего особенного. Наверное, Иен дома. Надо сказать, чтобы не брал мою машину сегодня вечером, она мне самому понадобится. Покатаюсь до встречи с Рэйной.

— Иен! — Я направился к спальне. — Слушай…

Я замер в дверях. Около моей постели стоял какой-то человек. Его рука была занесена высоко, словно для удара. А в руке…

В руке был нож.

Я ахнул.

— Ты что делаешь? Кто ты такой?

Человек, не оборачиваясь, рванулся в сторону и наткнулся на дверцу шкафа. Возмущённый, я ввалился в комнату… и замер. Моя постель была изрезана на мелкие кусочки. В воздухе летали пух и перья из подушки; плед, наволочка, простыня — всё превратилось в клочья. Из распоротого матраса вывалились куски ваты. Поверх постели лежал мой свитер — точнее, то, что от него осталось.

А ведь это мог быть я! Это должен быть я!

Человек подбежал к окну, обернулся, и в этот момент я увидел его лицо.

Шон!

С яростным криком я кинулся через всю комнату, в последнем рывке успев схватить его за ноги. Шон тоже что-то крикнул, пытаясь освободиться. Но злость придала мне сил: задыхаясь от гнева, я обхватил его сзади и швырнул на пол. Нож вылетел из его руки и, описав дугу, очутился где-то под кроватью.

— Что ты делаешь? — закричал я, прижимая его к полу коленом и выворачивая ему назад руку.

— Адам, — Шон слабо заёрзал, придавленный моим весом, — отпусти меня, отпусти. Ты не понимаешь.

Я вывернул его руку ещё сильнее. Он охнул от боли, но мне сейчас было всё равно. Это он запугивал меня телефонными звонками, он подкинул мне мёртвую птицу. Это он сводил меня с ума!

— Зачем ты это делал? Объясни, Шон, зачем ты надо мной издевался? веселятся. А уж и забыл, что это такое.

— Над тобой? — Кажется, он страшно удивился. — Причём здесь ты?