Эрнст Магит хотел того же. И это стало именно той причиной, по которой он решил остаться. В душе он был невообразимый трус. И сам сознавал это. Всю жизнь он стремился доказать себе, что это не так. Ничего героического совершить ему не удалось. Магит избегал опасностей всеми силами, и в этот патрульный поход он отправился только для того, чтобы не участвовать вместе с другими рыцарями в осаде контролируемого соламнийцами города Оплот. Его любимыми военными действиями были мелкие актерские трюки, не представлявшие для него ни малейшей опасности, но призванные убедить всех в его исключительной храбрости, — например, ночевка в этой проклятой долине.

Магит прищурился со значительным видом и, закинув голову, уставился в бледное небо, заливавшее все вокруг невиданным серо-желтым цветом.

— Сгущаются сумерки, — патетично провозгласил он, — и я не намерен ночевать среди гор. Мы раскинем лагерь здесь и выйдем на рассвете.

Рыцари, пораженные, молча смотрели на своего командира. Внезапно стих ветер. Замолкла Песнь. Когда над долиной повисла тишина, это показалось рыцарям благоприятной переменой, но вскоре они уже были готовы ее проклясть. Тишина легла на них тяжким грузом, она давила на них и разрывала их сердца. Никто не произносил ни слова. Казалось, все ждали, что командир рассмеется и признает, что неудачно пошутил.

Командир патруля слез с лошади:

— Мы остаемся здесь. Поставьте мою палатку у самого высокого из этих камней. Галдар, ты назначаешься дежурным по лагерю. Надеюсь, ты справишься с этой простой задачей?

Слова раздавались в мертвом воздухе неестественно громко, хотя голос командира срывался и дрожал. Дыхание ветра, холодное и острое, пронеслось над долиной, превратив горсть песка в небольшой смерч, который угас неподалеку.

— Вы делаете ошибку, господин, — тихо произнес, почти прошептал Галдар, стараясь не нарушить тишину. — Кто-то не хочет, чтоб мы были здесь.

— Кто это не хочет, Галдар? — насмешливо спросил командир. — Эти камни? — И он похлопал ладонью по черному кристаллическому монолиту. — Ха! Коровьи суеверия! — Голос Магита стал суровым. — Эй, вы! Немедленно спешиться и разбить лагерь! Это приказ.

Эрнст Магит потянулся, изображая усталого воина. Затем наклонился и сделал несколько шагов, разминая ноги. Рыцари, насупленные и недовольные, стали организовывать ночлег: одни распаковывали седельные сумки и устанавливали маленькие двухместные палатки, другие доставали пищу и воду.

С палатками ничего не получилось. Никакими молотками не удавалось загнать металлические колья в каменную почву. Но зато каждый удар вызывал гром эха в горах и возвращался обратно, усиленный в сотни раз, пока не стало казаться, что горы готовы вот-вот обрушиться на небольшой отряд.

Галдар отбросил прочь молоток.

— Что такое, минотавр? — спросил Магит. — Тебе не по силам даже поставить палатку?

— Попробуйте сделать это сами, господин, — буркнул калека.

Остальные тоже опустили молоты и стояли в угрюмом молчании вокруг командира.

Магит побледнел от гнева.

— Можете спать под открытым небом, если вы так тупы! — воскликнул он.

Сам он, конечно, не сделал даже попытки установить палатку на этих камнях. Оглянувшись по сторонам, командир увидел небольшую, неправильной формы площадку, которую образовали четыре невысоких валуна.

— Натяните мою палатку между этими камнями, — приказал он. — По крайней мере один человек будет спать в эту ночь нормально.

Галдар повиновался. Обвязывая веревками основания камней, он все время бормотал про себя заклинание, призванное умилостивить духи неупокоенных мертвецов.

Рыцари попытались было привязать к камням и лошадей, но животные не давались, они шарахались от людей, бешено косясь глазом, вставали на дыбы и лягались, словно в паническом ужасе. Наконец рыцари протянули веревку между двумя валунами и привязали табун к ней. Испуганные кони сбились вместе, беспокойно ржали, брыкались, стараясь держаться от камней как можно дальше.

Пока люди работали, Эрнст Магит достал из седельного вьюка карту и, с грозным видом осмотревшись вокруг себя, с деланной сосредоточенностью, которая, однако, никого не могла обмануть, углубился в ее изучение. На самом деле он не помнил себя от страха, и никакая работа не шла ему на ум.

Длинные тени крались по долине Нерака, нагоняя мрак, хотя на небе еще светились отблески дневного света. Воздух становился горячим, он был уже много теплее, чем когда они входили сюда, но иногда налетавшие порывы холодного ветра пробирали их до костей. О дровах, конечно, никто не стал заботиться, сухой паек был съеден холодным, хоть есть могли далеко не все. Хрустел на зубах песок, каждый глоток казался пригоршней проглоченного пепла. Про еду вскоре забыли; люди продолжали сидеть на земле, оглядываясь и пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Меч был у каждого наготове. О времени, равно как и о сне, никто даже не думал.