уходя в кулисы теней

в край Орфея и Эвридики

в лабиринт где блуждал Тезей

Я заметил не стало темней на сцене

от избытка других теней

Если тень становится тенью

тень не делается темней

Я заметил когда я вышел

что театр уже не пустеет

вместо нас остаются ниши

пустоты

Пустота густеет

Опускайся на дно колодца

и зачерпни коллодий

Как колодезный журавль

выделывает коленца

так карты скачут в колоде

Колоннады жуткого света

упираются в Рим незримо

обладающий правом вето

умирает уже без грима

Не как актер в середине сцены

а как гример теряющий тени

– Евл – лев-

Внутри Колизея

лев

терзает христианина

на дне

нуля

Лев и христианин

не видят друг друга

лев – от ярости

христианин – от страха

Лев

распростер

передние лапы

крестообразно

стал

звериным распятием

христианина

Два живых креста

внутри нулевой арены

Лев

замер

роспятый

изнутри

И когда умер Лев

взревел Колизей

Нуль распался

Зрители растеклись по Риму

Два раба сняли

шкуру с льва

ЛЕВ

вывернутый наизнанку

стал

ЕВЛ

РИМ

вывернутый наизнанку

стал

МИР

– Орфема-

Чтобы вовлечь себя в эту игру

надо представить что все калибры

это всего лишь один калибр

для которого мир – колибри

Лабиринт в черепе – это мозг

мозг – лабиринт в середине Орфея

середина голоса – это воз-

глас

вопиющего в центре сферы

Сфера – это Орфей в аду

где катит Данте свои колеса

Арфа Орфея только в аду

звонкоголоса и многоголоса

Я всегда играл на лире

но молчала лира

Каждый звук в лире

многоголосен как Домский собор

Звук тонул в лире

как в цветке колибри

или как Россия в слове Сибирь

Я стою в середине собора

где труднее всего не быть

Помню смысл

но не помню слова

Помню слово

но смысл забыт

Как в грамматике где нет правил

не с глаголами не отдельно а вместе

в каждой памяти есть провал

где живые с мертвыми вместе

Свод небесный следка надтреснут