Отдав Спарафучиле все необходимые распоряжения, Саган задумчиво стоял посреди своей каюты. Он подумал, взвесил все «за» и «против» и принял решение. Выйдя в темный тихий коридор, он подошел к двери в каюту Мейгри.

Охранник вытянулся.

– Часовой!

– Да, милорд.

Охранник смотрел прямо перед собой.

– Передайте капитану мои наилучшие пожелания и попросите удвоить на ночь охрану.

Солдат нервно заморгал.

– Мне нельзя покидать пост, милорд.

– Я постою за вас, часовой.

Охранник сдвинул брови. Он посмотрел в глаза Командующему.

– Миледи спит, милорд.

Саган чуть не улыбнулся. У Мейгри появился еще один защитник. Всмотревшись, он узнал центуриона.

– Маркус, верно?

– Да, милорд.

– Это приказ, Маркус.

Охранник сжал губы, поднес кулак к груди и отправился выполнять приказ. Дождавшись, когда он уйдет, Командующий открыл дверь и тихонько скользнул внутрь.

Дежурное освещение отбрасывало тусклый, неровный свет на спящую женщину. Она лежала на боку поверх постели, полностью одетая, словно сразу бросилась на койку, а потом уже не смогла подняться. Лежавший на полу плащ Командующего напоминал лужу крови. Подняв его, он осторожно накрыл ее плащом вместо одеяла.

Левой щекой она уткнулась в подушку. Медленно протянув руку, Саган приподнял прядь светлых волос и отвел в сторону.

Она не шелохнулась; дыхание оставалось глубоким и спокойным. Шрам лиловой полосой перечеркивал ее гладкую кожу. Саган хотел прикоснуться к нему, провести пальцами, но передумал, остановив занесенную руку.

– Надо вскрыть рану... выпустить яд. Операция болезненная, но неизбежная, миледи.

Прикоснувшись пальцами к ее виску, Саган заговорил:

– Мои воспоминания, твои воспоминания нераздельны.

Лорд Дерек Саган, командир прославленного Золотого легиона, сидел на заднем сиденье штабной машины, не находя себе места от нетерпения. Спокойствие, говорил он себе, только спокойствие. Он с трудом сдерживался, чтобы не схватить молодого водителя за шиворот, выбросить его из машины и самому сесть за руль.

Саган подался вперед.

– Ты не можешь вести эту штуковину немного быстрее?

– Здесь скорость ограничена, командир, – нервно оправдывался капрал. – Едем как положено. Но если такая срочность...

– Нет! Отставить!

Саган откинулся в роскошное кожаное сиденье, глядя на великолепный пейзаж взглядом, от которого могли бы завять изящные тополя.

Похоже, от этого взгляда завял и капрал, который сидел, глядя прямо перед собой с риском для машины. Но он скорее позволил бы другой машине висеть у него на хвосте, чем осмелился бы посмотреть в камеры заднего вида, рискуя встретиться взглядом с этими темными горящими глазами.

Вид широкого бульвара, пересекавшего парк Блистательного Дворца, не помог Сагану отвлечься от мыслей. Он посмотрел вперед, в сотый раз надеясь увидеть башни замка и в сотый раз повторяя, что они еще недостаточно близко от них. Взглянув на водителя, он заметил, насколько тот неуютно себя чувствует: шея неподвижна, зубы стиснуты чуть ли не до боли, а костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели от напряжения.

Саган заставил себя расслабиться, мысленно выругавшись. С его стороны беспечно выказывать напряжение. Он представил, что капрал скажет своему начальнику по возвращении в казарму: «Лорд Саган дергался как ненормальный. Должно быть, слухи верные. Что-то происходит».

Чтобы исправить положение, Саган снова подался вперед, дружелюбно положил руку на плечо водителю.

– Расслабься, капрал. Я не хотел тебя обидеть. Космическому пилоту любая наземная машина покажется черепахой.

И тут же Саган понял, что сделал только хуже. Капрал смотрел на него через камеры заднего вида с неподдельным изумлением. До Сагана дошло, что он – всемогущий лорд, командир Золотого легиона, один из особ Королевской крови, кузен Его величества – раньше никогда не признавал капрала себе подобным.

Саган оставил свое неумелое лицедейство. Откинувшись на сиденье, он позволил себе вернуться в напряженное состояние и барабанил пальцами по подлокотнику. Пусть капрал разносит свои подозрения по базе. Все равно уже нет времени что-то делать со слухами. Слишком поздно. Уже слишком поздно.

На смену тополям и дубам пришли пихты, потом осины и липы и многие другие деревья, спасенные с погибшей в экологической катастрофе Земли, колыбели цивилизации. Штабная машина мчалась по воздуху почти вровень с верхними ветками, шевеля листья. Внизу расстилались лужайки с красивыми, ухоженными садами, отсвечивающими на солнце разными цветами. По зеркальной поверхности прудов плавали величественные лебеди, грациозная газель скакала по зеленым газонам. День близился к вечеру. Все вокруг казалось мирным и безмятежным.