Дом колдуна, одиноко стоявший среди деревьев, мерещился ему повсюду. Сэндерс гнал от себя навязчивое видение, но проходило время, – и оно возвращалось, наполняя его сердце ужасом.

Он не знал, как долго ему пришлось выбираться из леса; Сэндерсу казалось, что прошло уже много часов, а между тем этого быть не могло, и красноватое, мглистое солнце, стоявшее в небе над стенами замка, ещё не успело подняться высоко.

Укрывшись в кустах недалеко от Дарквилла, Сэндерс видел, как какая-то женщина с ведром воды пересекла дорогу и прошла мимо, едва не коснувшись его. Сэндерсу повезло: он узнал Ханну.

Выйдя из своего укрытия, Сэндерс окликнул её; она обернулась, поставила ведро на землю, – и отступила на шаг, видимо, не узнав Сэндерса. Его лицо и одежда были перепачканы болотной грязью, которая на солнце уже начинала подсыхать; зелёная тина запуталась в волосах и свисала вниз. В таком виде Сэндерса можно было принять за кого угодно, но только не за него самого. Однако, когда он заговорил, Ханна узнала его и без особого удивления выслушала сбивчивый рассказ о колдунье, заманившей Сэндерса в болото.

– Вы, наверное, хотели бы поговорить с сэром Альфредом, – сказала она, когда он замолчал, – но, боюсь, сейчас это невозможно. Сэр Альфред уехал на охоту и вернётся только к обеду. Вам придётся подождать его. И ещё… Будет лучше, если я проведу вас в замок с чёрного хода. Не нужно показываться на людях в таком виде. Я принесу вам воды, чтобы вы отмыли эту грязь, и чистую одежду, а когда вернётся сэр Альфред… – Ханна замолчала, прислушиваясь, не донесётся ли до неё стук конских копыт и собачий лай, но вокруг по-прежнему было тихо, – когда вернётся сэр Альфред, я проведу вас к нему.

С этими словами служанка направилась к чёрному ходу; Сэндерс пошёл за ней следом, и не прошло и минуты, как оба они исчезли за стенами замка Дарквилл.

Сэндерс сидел в гостиной, в глубоком кресле, обитом золотой парчой. Было уже около полудня, но сэр Альфред не возвращался. Сэндерс смотрел в окно, иногда переводя взгляд на большие часы, висевшие на стене. Несколько раз он вставал и принимался ходить по комнате; наконец, не выдержав долгого ожидания, Сэндерс вышел в коридор, надеясь дождаться лорда Брэкли у входа.

Не смотря на то, что был день, в коридоре царил полумрак. Выйдя из светлой гостиной, Сэндерс ещё не привык к темноте, и ему пришлось подождать, пока его глаза не начали ясно различать предметы.

Постояв несколько минут, Сэндерс хотел уже двинуться в путь… но от того, что он увидел в эту секунду, у него перехватило дыхание. Навстречу ему шёл высокий человек в чёрной одежде, с горящими глазами на бледном лице.

С первого взгляда Сэндерс понял, что он не принадлежит к семье сэра Альфреда. Кэрри Энн Ортон, колдунья и самозванка, появилась с другого конца коридора и направилась к человеку в чёрном, окликнув его по имени.

– Хантер! – позвала она, и страшное имя колдуна долетело до Сэндерса, много раз повторённое эхом. Сэндерсу стало жутко: болото Потерянных душ, едва не поглотившее его в эту ночь, вновь встало у него перед глазами. При звуках этого имени по его телу пробежала холодная дрожь. Сэндерс вернулся в гостиную, захлопнув за собой дверь…

Но его несчастья ещё не кончились. Стоило ему войти – и Сэндерс услышал, как тяжёлая дверь заскрипела снова. По странной случайности Кэрри и Хантер тоже выбрали гостиную, чтобы закончить свою беседу.

Не помня себя от страха, Сэндерс встал за портьеру и задёрнул её за собой, каждую секунду ожидая, что Хантер его заметит. Он попробовал прочесть молитву, чтобы отвести беду, но перед глазами у него плыли цветные круги, губы дрожали, и он не смог произнести ни слова.

Однако страхи оказались напрасными. Продолжая разговор, Хантер опустился в кресло; Кэрри села напротив, откинув волосы с лица.

– Когда вы собираетесь ехать? – спросил Хантер.

– Сегодняшней ночью.

– Хорошо. Карета ждёт. Лошади готовы. Ты уверена, что действительно хочешь этого?

Кэрри подняла голову. Её лицо было бледнее, чем обычно, под глазами залегли глубокие тени. В неярком свете пасмурного дня они казались больше и темнее, чем были всегда.

– Да, это так. Я действительно хочу выйти замуж за Эдварда Брэкли.

– Но в таком случае ты должна будешь навсегда уехать отсюда. Тебе не жаль оставлять Дарквилл?

– Нет, – поспешно ответила Кэрри, стараясь подавить невольную печаль. – Единственное, о чём я жалею, – это о том, что мне придётся расстаться с тобой.