Коротко говоря, «Дни» сделали его тем, кем и чем он является сегодня. «Дни» взяли робкого юношу-интроверта и лишили его последних признаков личной индивидуальности, какие у него еще оставались. Обучение на Призрака высверлило его, как гнилой зуб, и с тех пор единственным средством заполнения образовавшейся внутри Фрэнка пустоты стало приобретение дорогостоящих вещей, наслаждаться которыми у него не было ни времени, ни желания.

Но, что хуже всего, все это совершалось с его согласия. Ему некого винить, кроме самого себя, в том, что он сделался таким. «Дни» просто наживали капитал на его врожденных качествах, а он охотно позволял себя эксплуатировать.

Распродажа, которая вот-вот должна состояться, по крайней мере предоставляет ему возможность перестать думать о самом себе. С его безупречным знанием планировки магазина, не составляет труда вычислить кратчайший путь к «Куклам», куда он и направляется. На восток, через «Средства частного наблюдения», где выставлены всевозможные «жучки», телефонные прослушки, нательные проводки и миниатюрные записывающие устройства: терапевтический манеж для параноиков. Затем на север, через «Восточное оружие», где продавцы, облаченные в черные одеяния ниндзя, почти закончили приводить в порядок складную ширму с сюрикенами. Снова на север, через «Военное обмундирование» – отдел, предназначенный для наемников-профессионалов и лиц, которые не могут провести ночь без камуфляжной грелки в ногах. И еще севернее, на сей раз через «Классические игрушки».

Он достигает прохода, соединяющего «Классические игрушки» с «Куклами», в тот самый момент, когда из громкоговорителей доносится музыкальная фраза из семи нот, а затем женский голос строгим, но одновременно соблазнительным тоном повелительницы объявляет о начале молниеносной распродажи:

– Вниманию покупателей! В течение следующих пяти минут в отделе «Куклы» действуют пятнадцатипроцентные скидки на все товары. Повторяю: только в течение следующих пяти минут цены на все товары в «Куклах» будут снижены на пятнадцать процентов. «Куклы» расположены в северо-восточном секторе Голубого этажа. Туда можно попасть, воспользовавшись лифтами, помеченными буквами «Б»и «В». Это предложение действительно только в течение пяти минут. Любые покупки, сделанные по истечении указанного времени, будут оплачиваться полностью. Спасибо за внимание.

Во время объявления в магазине воцаряется гробовая тишина. Потом, когда снова повторяется музыкальная фраза из семи нот, начинается движение. Покупатели забывают, чем были заняты до этого, и, подхватывая свои корзинки, разворачивая тележки или нажимая на педаль газа своих моторизованных колясок и вращая руль, устремляются в «Куклы». Неважно, что мало кому (если вообще кому-нибудь) из этих людей нужны были куклы, и неважно, что пятнадцатипроцентная скидка едва ли обернется самым выгодным предложением в их жизни: молниеносная распродажа – это молниеносная распродажа, и охочие до дешевизны покупатели слетаются на нее, словно голодающие – на колонну автотранспорта с гуманитарной помощью.

До ожидающих в «Куклах» звуки их приближения доносятся далеким шелестом, заставляющим воздух дрожать, как от ветра перед грозой. Выражение лиц на тысячах единиц товара, выставленных на продажу, остается прежним, зато лица продавцов и охранников выглядят все более взволнованными по мере того, как шелест становится громче, перерастая в отдаленный гул, подобный раскатам грома в горах: это пол сотрясается от топота сотен ног и от стука множества колес.

Звук нарастает и нарастает и наконец достигает крещендо: в отдел влетают первые покупатели. Они врываются через все четыре входа и быстро разбегаются между витринами, начинают сметать товары с полок и рассматривать ценники, раззявив рты в гримасах звериной жадности.

Фрэнку приходится проворно отпрыгнуть в сторону: мимо, едва не задев его, по проходу с шумом проносится моторизованная коляска. За рулем сидит сгорбленная, сморщенная старушонка лет девяноста, не меньше, с почернелыми сломанными зубами, в черном парике помпадур, напяленном на череп, с алым пятном губной помады приблизительно на месте рта и с таким маниакальным блеском в глазах, от которого и психопату сделалось бы не по себе. Фрэнк узнает в ней Клотильду Вестхаймер, наследницу-мультимиллионершу.

Размахивая тростью, как кавалерийской саблей, и трубя в сигнальный рожок всем, кто имел неосторожность загородить ей дорогу, Клотильда Вестхаймер мчится во весь опор по узким проходам, пока наконец почти не сталкивается с багроволицым упитанным мужчиной, который разглядывает коробку с весьма натуралистической пластмассовой копией шестимесячного младенца. Скрипят тормоза, коляска со скрежетом останавливается, и Клотильда Вестхай-мер кричит на мужчину, чтоб тот посторонился, используя выражения, от которых зарделся бы и матрос. Оторопев и не найдя слов в ответ, мужчина лишь поднимает перед собой игрушечного младенца, словно надеясь, что вид этой штампованной невинности оградит его от града проклятий незамолкающей старой карги, но Клотильда Вестхаймер просто выхватывает у него из рук коробку и мчит коляску к ближайшей кассе.

Постоянная клиентка со дня открытия магазина, Клотильда Вестхаймер всегда покупает в «Днях» продукты, а иногда – экстравагантные подарки, которыми балует саму себя, поскольку больше некого: она отреклась от всех родственников и осталась старой девой, отшив в свое время множество поклонников. У нее наметанный глаз на выгодные покупки, и – как она только что продемонстрировала – непревзойденная способность добиваться своего.

Вот уже дюжина за дюжиной все новые и новые покупатели наводняют отдел, толкаются, отпихивая друг друга, хватая с полок товары, как шайка грабителей. Всякая притворная вежливость отброшена, правила этикета позабыты: все пробиваются к уцененным товарам, ныряют в витрины, вылезая уже с добычей, а потом присоединяются к толпам вокруг касс, где размахивают карточками всех цветов и оттенков – от скучно-серого «алюминия» до розоватого «родия». Зная, что покупку со скидкой можно совершить лишь в течение ограниченного времени, и исполняясь мрачной решимости ни за что не уходить без куклы (о насущной необходимости которой еще недавно они даже не подозревали), покупатели криком пытаются привлечь к себе внимание кассиров и верещат, как обиженные карапузы, когда предпочтение отдается кому-то другому, кто этого явно не заслуживает.