Она перестала рассматривать ноги и с милой непосредственностью толкнула Федора Тучкова в бок.

— Что?

— Да не мог он утопнуть третьего дня вечером, — радостно заявила Вероника, упиваясь тем, что она наконец-то может их поразить, этих глупых и скучных стариков. — Потому что я его видела позавчера утром.

— Кого?!

— Да утопленника вашего! То есть нашего. Слушайте, а может, он… дух? Привидение? Водяной?

Федор Федорович взволновался:

— Постойте, постойте, Вероника. Откуда вы знаете, что видели именно его? Вы что? Осматривали труп, когда его вытащили, и узнали того, с кем разговаривали?

— Я не осматривала труп! Просто он жил в соседнем номере! Дверь в дверь!

— Труп жил в соседнем номере? — поразился глупый Федор Тучков.

— Ну, этот тип, который впоследствии стал трупом!

— Откуда вы знаете, где именно он жил?!

— Да здесь все знают, где он жил! А мы с дедом прямо напротив!

— А когда вы его видели? — спросила Марина. Это было интересно.

— Позавчера утром. До завтрака. Я выходила, и он выходил. Мы даже поздоровались. Так что никак он не мог утонуть накануне вечером, если только он не водяной!

— Не знаю, — задумчиво пробормотала Марина. — Тот милиционер, который со мной разговаривал, сказал, что он пролежал в воде сутки или чуть меньше, но никак не несколько часов.

— У него был двойник! — объявила Вероника торжественно. — Как вам эта версия?

Версия особого впечатления не произвела.

Солнце засело в голубую елку и посверкивало оттуда, брызгало желтым и теплым Марине в нос. Она жмурилась и отворачивалась, и есть хотелось с каждой минутой все сильнее.

А в номере у нее колбаса — целая палка! — и банка кофе.

— Я пойду, пожалуй. До свидания.

— Так вы нам ничего и не рассказали, — с неудовольствием заключила Вероника.

— Да нечего рассказывать!

— Господи, как с вами скучно! — протянула профессорская внучка. — Просто ужас.

Вскочила, проволокла по газону свой чехол, потом взгромоздила его на узкое плечико и пропала из глаз.

Почему-то Марине это показалось странным.

Что она хотела узнать? Зачем так приставала? По детской глупости? Не так уж она молода и глупа — в ней больше игры, чем настоящей глупости, да и лет ей уже давно не пятнадцать.

— Я вас провожу, — ни с того ни с сего вызвался Федор Тучков.

— Не надо!

— Да мне все равно в вашу сторону!

— Откуда вы знаете, в какую мне сторону?

— А мы с вами соседи. Как Вероника… с трупом.

— Соседи? — тоскливо поразилась Марина. Не хватало ей только Федора Тучкова «дверь в дверь».

— Вы ведь в пятнадцатом «люксе»?

Она молчала, только смотрела.

— А я в шестнадцатом.

Не говоря ни слова, она пошла по чистой и теплой траве к корпусу, видневшемуся за елочками и березками — очень романтично и по-санаторному.

Федор плелся следом, слышалось шуршание пестроцветных спортивных штанов.

Нет, выцветшие и потертые джинсы были бы куда лучше!

Впрочем, их носят «главные герои», а на такого Федор Тучков никак не тянул.

У ореховых дверей на лавочках расположился к этому часу весь цвет местного общества, вывалившийся на «свежий воздух» после «вечерней трапезы» и ожидающий начала «увеселительной программы».

Марина решила, что ни за что мимо них не пойдет.

Может, нужно было ехать на заимку? Лес, а в лесу избушка, чего лучше?

Не дойдя до скамеечного клуба, она проворно свернула на узенькую асфальтовую дорожку в березках и елочках — в крыле «люкс» имелся отдельный вход — и прибавила шагу.

Федор Тучков шел за ней. Он шагал сзади, не отставал и не приближался, как образцовый жандарм, конвоирующий «политического».

Дорожка свалилась вниз и вбок, в обход здания. Здесь начинался васнецовский лес — старые ели с мшистыми стволами, заросли бузины и орешника, все коричневое и темно-зеленое, как будто сырое и сумеречное. Марина любила лес. Она и санаторий этот выбрала только из-за того, что в рекламе говорилось, что вся территория — сплошной лес. В траве что-то шевельнулось, и Марина быстро посмотрела, не змея ли. Но ничего не увидела.

Сзади послышался звонкий шлепок и бормотание — Федор Тучков прихлопнул комара. Марина оглянулась — «красавец мужчина» рассматривал собственную ладонь, на которой, очевидно, должен был остаться труп насекомого.

Господи, до чего противный!

— Послушайте, — неожиданно сказала она и остановилась, — ну что вам от меня нужно? Зачем вы за мной идете?

— Я не за вами, — растерялся он, — я… к себе.

— Вы что, не могли через центральный вход войти?!

— Не знаю. Наверное, мог.