Федор Тучков пожал плечами. Фиолетовая распашонка колыхнулась.

— А… с какой целью за нами можно следить?

— Может быть, преступник — это он и есть?! Геннадий Иванович?!

Федор Тучков поморщился как-то на редкость выразительно, а потом сказал учтиво:

— Я не стал бы делать никаких выводов, пока нам ничего не известно.

— Но он там стоял, когда мы шли мимо! А шли мы, между прочим, на стоянку, чтобы проверить, на чем приехал Паша!

— Кстати, нам надо поторопиться, если мы хотим еще немного погулять. Здесь довольно далеко.

— А раз он там стоял, значит, мог слышать, о чем мы говорили!

— Помнится, мы вспоминали фамилии нашего кота и собаки. Также смотрели на лошадей.

— А что, если он шел за нами от самого корпуса? Или… Федор, он мог видеть, что мы смотрели книгу! Он мог видеть и решить, что мы что-то знаем!

— Между прочим, уже второй час.

— Почему я не догадалась посмотреть, кто такой этот Геннадий Иванович!

— Геннадий Иванович работает в «Моссельхозпродукте». Старшим специалистом.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, я-то как раз посмотрел, — заявил Федор Тучков Четвертый.

— Это ничего не значит! Он может быть кем угодно! Вернее, кто угодно может быть преступником, даже старший специалист «Моссельхозпродукта». Но если преступник — он, значит, у него должны быть мотивы. Какие у него мотивы? А, Федор?

— Не знаю, — признался Тучков Четвертый. Марина отчаянно соображала.

— Но если убийца — Геннадий Иванович, выходит, что покойник имел к нему какое-то отношение, да?

— Очень тонко подмечено.

— Какое он мог иметь отношение к покойнику?

— Понятия не имею.

— Вполне возможно, что покойник и его тоже шантажировал.

— Признаться, я уже несколько запутался в том, кто кого шантажировал.

— Смотри. Если покойник действительно был шантажистом, он вполне мог шантажировать и Геннадия Ивановича тоже. И тот мог его убить. Он убил и решил, что все в порядке. Никто ничего не узнает — просто несчастный случай, утонул человек в пруду, да и все. Неожиданно мы узнаем, что это убийство, а вовсе не несчастный случай. Геннадий Иванович пугается, а тут еще приезжает Павлик, который вполне может быть шантажистом номер два.

— А Валентина Васильна номер три.

— Да. — Она так увлеклась, что не обратила внимания на то, что Федор неожиданно полез в траву, наклонился и стал там шарить. — Павлик запугал Веронику или угрожал ей, ведь он вполне мог подумать, что это она убила его приятеля! Она боится и думает, что он отомстит ей! Поэтому она и кричала, что ее смерть будет на его совести, как будто у таких людей может быть совесть!

— На.

— Что?!

— На.

Марина перевела дыхание. Прямо перед ее носом была широченная ладонь с сильно вырезанными линиями — какие там бывают линии, жизни и любви, что ли? — с желтыми бугорками мозолей. На ладони лежала земляника, всего несколько крупных, красных июльских ягод. Они пахли забытым, сказочным запахом.

— Уже земляника началась, — буднично сказал Тучков Четвертый.

— Началась, — пробормотала Марина, рассматривая ягоды.

— Ты любишь землянику?

— Кто же не любит землянику?

Высоко-высоко вверху шумели березы, лес как будто вздыхал. Марина осторожно взяла у него из ладони земляничину. Он смотрел.

Разве она могла съесть ее, когда он смотрел?!

— А вы… ты?

— Что?

— Не любишь землянику?

Федор Тучков Четвертый свободной рукой взял Марину за шею, притянул к себе и ссыпал все ягоды до одной ей в рот. После чего зачем-то понюхал ладонь и пошел вперед по тропинке. Через несколько шагов он оглянулся и помахал рукой. Как ни в чем не бывало помахал.

— Догоняй!

Марина потрусила следом. В голове у нее шумело и как будто березы качались.

Все оттого, что он приложил свою ладонь к ее губам. В ладони была земляника.

Она догнала его и пошла, в упор рассматривая фиолетовую спину.

Спина сделала оборот, и перед ее носом оказалась обширная грудная клетка — из распашонки воздвигалась массивная шея с железной цепочкой. Марина твердо решила, что больше никуда смотреть ни за что не станет.

— Нам обязательно идти на стоянку?

— Да. Мне надо проверить свои… подозрения.

— Подозрения, — повторил Федор Тучков странным тоном. — Ну, конечно.

Машину сына Павлика они нашли очень быстро.

Она стояла близко к воротам, наверно, потому, что приехала только вчера поздно ночью.

— Ну вот, — удовлетворенно заявила Марина, едва взглянув на нее, — я так и знала.

И перевела на Федора Федоровича торжествующий взгляд.

Машина — «Мерседес», не слишком новый, но достаточно угрожающий, — оказалась именно такой, как она и предполагала. Она даже похвалила себя тихонько.