Берлин. Париж. Рим. Москва. Дубай. Йоханнесбург. Бангкок. Гонконг.

На каждом рынке у Лютера была своя ставка. Конечно, местных головорезов и киллеров можно было найти где угодно, но клиенты с прочными финансами периодически нуждались в услугах заезжих чистильщиков. И Лютер идеально подходил для такой работы.

Однако возвращение в Сидней заставило его задуматься о том, что до поры он выбросил из головы.

Кейти Дэвис.

Стоит ли попытаться разыскать ее?

Пожалуй, нет. Как Лютер мог бы объяснить родной матери свое долгое отсутствие, свою внешность, новое имя, изысканную одежду? Он сильно изменился с тех пор, как пять лет назад в последний раз побывал дома в Австралии. В то время он еще был мелкой сошкой. Сейчас Лютер ездил на хорошей машине и носил дорогую одежду, да и вообще выглядел иначе — стал практически неузнаваемым. Ему пришлось потратиться на пластическую хирургию в азиатской клинике, чтобы стереть следы, оставленные на его лице прежней работой, — следы, оставленные кулаками, кастетами и ломами.

Теперь никто не прикасался к его лицу.

Никому еще не удавалось подобраться к нему настолько близко.

Джек Каванаг лежал не смыкая глаз в хозяйской спальне своего огромного прибрежного особняка, прижимаясь к теплому телу своей жены, Беверли. В то время как она мирно спала, его глаза были широко раскрыты и устремлены в темный потолок.

Почему, Дэмиан? Как усе так получилось, что я упустил тебя?

Джек был глубоко взволнован тем, что совершил его сын, и не меньше его беспокоило то, на что он сам решился. С его согласия Американцу предстояло совершить нечто ужасное, но совершенно необходимое для разрешения ситуации. И хотя в их разговоре ни разу не было даже упомянуто о серьезности работы мистера Хэнда, ни разу не прозвучало слово «убийство»,смысл зловещего плана был очевиден.

Джек сам бы никогда не решился спустить курок, но это не умаляло степень его вины. Он отчетливо сознавал, что, согласившись на приезд мистера Хэнда, он обрекал на смерть человека, а может, и не одного. Мистеру Хэнду надлежало устранить тех, кто пытался разрушить с трудом созданную империю Каванагов, и Джек собирался щедро за это заплатить.

У Джека перехватило дыхание. В глазах защипало, он с трудом пытался сдержать непрошеные слезы.

Ему было стыдно.

Джек Каванаг чувствовал на себе груз моральной оценки, которую дал бы ему отец. Как бы он поступил на месте Джека? Дал бы добро на совершение столь страшных деяний, о которых ему даже не хотелось знать?

Почему, Дэмиан? Почему?

Как же я проморгал тебя?

Все эти терзания были бессмысленны.

Дело было сделано. Маховик был запущен.

Пока Джек Каванаг лежал, устремив взгляд в темный потолок своей роскошной спальни, его высокооплачиваемый советник по безопасности напряженно работал. Сознание Американца не омрачали идеалистические переживания; он был профессионально подготовлен на случай любых непредвиденных ситуаций и с легкостью делал трудный выбор ради обеспечения безопасности своих клиентов.

Бобу предстояла большая работа.

В интересах клиента-миллионера ему было крайне важно отследить все телефонные контакты Меган Уоллас в течение вечеринки и перед смертью; особенно эсэмэски и видеосообщения, посланные с ее мобильного телефона, которые могли содержать доказательства участия Дэмиана Каванага в криминальных делах. Бобу предстояло установить степень опасности и серьезность утечки информации, при этом оставаясь вне поля зрения австралийских властей и массмедиа.

Более десяти лет возглавлявший отделение ФБР в Калифорнии, Американец обладал крепкими связями и надежной репутацией даже сейчас, будучи независимым предпринимателем. У него были контакты, которыми он мог воспользоваться в экстренных случаях — таких, как нынешний.

Он рассудил, что Джордж будет незаменим в сложившейся ситуации, хотя услуги его обойдутся недешево.

Американец воспользовался своим персональным спутниковым телефоном системы Iridium со скоростным нераспознаваемым сигналом и дозвонился «своему человеку» домой в Мэриленд около шести утра.

— Джордж, это Боб, я звоню из Австралии. Извини, что разбудил тебя.

— Боб? Ты ли это? — Джордж добродушно рассмеялся. Его американский акцент резанул Бобу ухо. С годами он уже привык к австралийским интонациям. — Да я уже не сплю. В моем возрасте много спать вредно. Ну, рассказывай, как там у тебя дела?

— Очень хорошо, Джордж. Очень хорошо. — После легкого дружеского разговора он перешел к делу. — Джордж, я хочу попросить тебя еще об одной услуге… на тех же условиях…