Шрифт:
Пророк прочищал уши пальцами, надеясь выковырять настрявший там грохот.
— Тут, начальник, — сказал он, — и десятерых праведников на два города не найдешь. Но один надежный мужик все-таки есть — старый Лот. Дочки у него — ах! Один цимес! Тоскуют девки — женихов же тут не водится…
Жихарь, правда, на этот счет не больно голодал — ночью его в шатре навещали две-три служанки Иаковлевы, — но все-таки не удержался.
Да и Симулякр снова стал деревянным детским мечом в знак того, что опасность миновала.
— Добро, веди к своему Лоту, — сказал он.
…Утром Жихарь наполнил свежей озерной водой давно высохший бассейн во дворе у старого Лота, и теперь они с пророком блаженно отмокали от дорожной пыли, покуда Лотовы дочки терли им пятки пемзой.
Сам Лот сидел на краю бассейна с обнаженным мечом — то ли покой гостей охранял, то ли дочек запоздало стерег…
— Я послал жену по соседям, — сказал старик. — Думаю, вы вчера так и легли спать голодными…
— Да нет, благодарствую, — вежливо сказал Жихарь.
— Не опомнились бы здешние от страху, — заметил пророк и поднырнул под одну из дочерей Лотовых.
— Нет, — сказал старик. — Они принимают вас за ангелов, да и я, признаться, принимаю вас за ангелов. Теперь у меня будут внуки или внучки…
— Не без этого, — согласился Жихарь. — А то у вас тут детей вовсе не видно…
— На соседней крыше сволочь какая-то лежит — подглядывает, — сказал пророк.
В ворота кто-то негромко постучал — лучше сказать, поскребся.
— Это судья, — усмехнулся Лот. — Извиняться пришел. Судья Шакрурай.
— Пусть извиняется, — разрешил Жихарь. Судья Шакрурай оказался неожиданно тощим, а румяные щеки делали его похожим на больного горячкой.
— Смилуйтесь, посланники Неба, — сказал судья. — Мы вели себя неразумно… Наши законы несовершенны… Наши нравы достойны сожаления… Но у нас уже много лет не было доброго примера, вот вас и послали нам на вразумление…
Говорить он говорил, а сам бочком-бочком подбирался к старику, у ног которого лежала одежда героев.
— Эй, эй! — заорал Жихарь.
Но было уже поздно: тощий подлец схватил платок княжны Карины и устремился к выходу. Ясно: подглядел его водоносные свойства, а дороже воды здесь ведь ничего нету…
Жихарь, как был, выскочил из воды. Одна кожаная ладанка с оберегами и дорожной мелочью болталась на шее.
— Возьми одежду, — крикнул он пророку, не оборачиваясь. — Да деревяшку эту береги пуще глаза…
И голяком побежал по улицам содомским. Жители выглядывали из-за глинобитных стен с большим интересом. Вор-судья несся длинными, не по возрасту, прыжками.
— Стой, скотина! — кричал Жихарь. — Сильно бить не буду, только отдай платок!
Судья добежал до ямы, откуда струился дым, и заметался на ее краю.
— Берегись, начальник! — донесся вопль Возопиила.
Содомляне все-таки опомнились, решились подняться на голого и безоружного — потихоньку стали вылезать из домов, размахивать копьями, потрясать мечами.
Судья Шакрурай, видя поддержку, глумливо заплясал на краю ямы, помахивая платком. Жихарь не знал, что и делать — то ли доставать проклятого судью, то ли дожидаться пророка с мечом-разумником. Вот, блин поминальный, изменил княжне — и враз ее подарка лишился…
Тут в воздухе раздался какой-то очень знакомый свист. Стрела попала судье Шакрураю в правый глаз, он коротко вякнул, зашатался и рухнул в дымящуюся яму.
— Что за дела? — оглянулся Жихарь. Сзади никого, кроме пророка, не было — содомляне снова попрятались по домам, да и не стреляют здешние луки так далеко и сильно…
— Бежим, начальник! — кричал пророк. — Бежим, а то сейчас такое начнется!
Жихарь тут сообразил, что обычно бывает от столкновения воды с огнем, но убежать уже никуда не успел.
Земля под ним вздыбилась, заревела, ударили тысячи громов, и раскаленная могучая ладонь подняла богатыря высоко над землей и понесла куда-то…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Бог — человек мудрый.
Он нас судит и пасет,
Из-за него мы пачкаемся в грязном аду,
В этой зловонной яме, откуда нельзя уйти.
«Коронование Людовика»Честно говоря, начали строить Большой Зиккурат в Вавилоне уже довольно давно. Еще при царе Ур-Нин-Нгирсу. Потом его сменяли на троне государи Набу-мукин-апли, Набу-мукин-зери, Набу-надин-зери, Набу-шум-ишкун, двое Набу-шум-укинов, Набу-шуму-либур…