– Обратно ехать бессмысленно. Думаю, на рассвете все и начнется. – Высказал свое мнение Умраж.

– Давайте тогда тоже немного поспим, – закрыл глаза Пашка.

– Отдохнуть не помешает. День будет тяжелым, – притянув меня к себе, насколько позволяли сиденья впереди, Умраж накинул на нас одеяло, которое было у него в руках, и, чмокнув в затылок, заснул. Тепло. Спокойно. Спать…

4 января

=4= января

понедельник.

Тело затекло. В глаза словно песка насыпали, да еще потом для добавки ощущений растерли. При потягивании что-то хрустнуло, скорее всего, мои кости.

– Умраж? – позвал я своего демона, заметив, что в машине мы остались одни.

– Что? – не открывая глаз, спросил он. Видимо, и ему было сложно проснуться. Судя по солнцу, оно взошло не так уж и давно.

– Моих в машине нет.

– Что?! – подскочил он. И до меня туго доходит. Переглянулись. Вывалили на улицу, сразу же оглядывая лес.

– Следы, – показал я на узкую цепочку шагов перед собой. – Это, скорее всего, мама не разрешила нас будить. Я еще отцу выскажу за такую глупую выходку. Тсс!

– Что-то услышал?

– Они там, – указал я чуть в сторону и рванул с места. Я бежал, потому что услышал поскуливание и даже приглушенные крики. А это значит лишь одно: они превращаются…

На небольшой заснеженной поляне с уже кроваво-красной кашей вокруг трех тел, похожих на не пойми кого, я резко затормозил. Кожа слазила кусками, ломались и изменялись кости, убирались и наоборот появлялись где надо волосы, удлинялись клыки и когти… А еще их полные боли крики… Поплохело. Пришлось отойти в сторону… Стошнило…

– Ничего, скоро уже все закончится, – прижал меня к себе Умраж, так, чтобы я ничего не видел. Стараясь успокоиться, вдыхая его запах, все же не мог отстраниться от звуков.

– Быстрее бы все закончилось... быстрее бы закончилось…

– Уже скоро… – успокаивая, поглаживал мою спину Умраж.

– Со мной так же было?

– Да.

– Как ты выдержал мое обращение?

– Я знал, что нужен тебе. Ведь рядом никого, кроме меня.

– А может, у вас, у демонов, такие виды привычны?

– Нет, – поморщился он.

Поскуливание стало другим. Теперь оно не выражало боль, скорее заинтересованность и… удивление?

– Мам? Пап? – повернулся я к ним. На поляне, довольно виляя хвостами, стояли три волка.

– Они меньше, чем ты, – поделился своим мнением Умраж.

Белоснежная волчица контрастно смотрелась на фоне более мощного смоляного волка. А вот рыжий Шурик вызывал улыбку и желание сравнить эту ехидную морду с лисом. Ему бы только язык вбок высунуть и хвостом повилять для полноты картины.

– Умраж? – просительно посмотрел я на своего демона. Вроде неудобно, что пришли вместе. Он останется стоять, а я убегу.

– Погуляй, волчонок, – поцеловал он меня в висок.

Момент – и я уже в волчьем обличие. А я и правду крупнее. Отец, что-то унюхав, рванул в сторону. Их, как и меня при первом обращении, в большем объеме накрыла звериная суть. Сейчас я, уже находясь в шкуре волка, думал, как человек… ну, почти как человек… Все же азарт охоты перебить человеческими мозгами не получилось. Бросив еще раз взгляд на озябшего одиноко стоящего демона, встряхнул головой и умчался следом за своими родными, уже скрывшимися из виду.

Меня затянуло… лес… природа… свобода для моей сущности… Охота... моя… с моей стаей… Отец преследовал очередного зайца уже не для еды, потому что красные морды говорили о сытых желудках, а так просто, чтобы поиграть. Я потерял счет времени. Все, может, так и продолжалось бы до самого заката, но все тот же ветер принес запах посторонних оборотней. Я настороженно замер. Следом за мной, поведя носами, так же неподвижно застыли и родители с братом. Умраж! Запах моего демона шел с той же стороны, что и запах посторонних волков. Бежать… Моё… не дать в обиду…

Я мчался как бешеный. Умража на том месте, где я его оставил, не было. Волна беспокойств отступила, стоило лишь принюхаться и сообразить, что он ушел по направлению к машине. Бегу туда. Уже подбегая, облегчено выдыхаю, видя, как сидит в машине озябший Умраж, попивает что-то горячее из кружки. Парок так и вьется. Но запах… чужой… все еще рядом.

Замечаю двоих серых оборотней метрах в двадцати от нас. Шерсть сама встает дыбом, непроизвольно скалюсь. Серые останавливаются, пристально пялясь на нас, но не показывая никакой агрессии.